— Доброе утро, детка! — послышался звенящий голос в трубке. — Куда ты пропала? Не звонишь, не пишешь… Как там Арнст? Помирились вы с ним?
— Привет, мам, — глухо ответила девушка. — Мы не то чтобы ссорились. Это уже стало образом жизни. — Снова вздох. — Ничего у нас не налаживается. Если честно, глубоко в душе я подумывала подать на развод. — Голос дрогнул. — Мы с ним разные. Очень. Невообразимо разные. Я к нему со всей душой, а он это воспринимает как слабость. Ерничает, злится. Такое чувство, что он женился на мне только потому, что я красивая. Ничто другое его не волновало.
— Если он с тобой просто потому, что ты красивая, то он живёт не с женой, а с манекеном, — Глория вздохнула. — Солнышко, я всё понимаю, но мужчины почти все такие. Они живут с манекеном, поэтому нужно за собой следить. Стильно одеваться, ходить в зал, к косметологу. Арнст взял в жёны ягодку прямо с подиума, а сейчас ягодка... перезревать начала. Займись собой, детка, вернись в строй — и он посветлеет сразу.
— Мам, я не хочу быть манекеном... — Сонн всхлипнула. — Раньше он говорил со мной, мы общались. Проводили вместе время...
— Это чтобы тебя привлечь, солнышко. Самец интересуется, сближается. Теперь вы женаты — конечно, как раньше не будет. Помни, что я тебе говорила про ягодку.
— Я не могу «перезреть», мне ещё двадцати пяти нет! — девушка стиснула зубы.
— Начать перезревать можно и в двадцать три, и в двадцать, — голос становился обиженным. — Если себя запустить. Ты, детка, запустила. Раньше сорок второй носила, а сейчас какой — сорок шестой? Ну, солнышко, ну не бывает всё как в сказках. Мужчинам интересно другое. Он не будет с тобой как подружка сидеть и о жизни разговаривать. Арнст — хороший муж. И дом, и работа, и обеспечение. И по бабам не ходит. И вот с ним ты разводиться собралась?! Я понимаю, будь тебе восемнадцать лет, могла бы носом повертеть, но сейчас...
— Что «сейчас»?! — Сонн сморгнула слёзы.
— Сейчас ты уже не та юная и прекрасная нимфа... — задумчиво ответила Глория. — Двадцать пять и восемнадцать — большая разница. А через пять лет будет ещё больше разница, если за ум не возьмёшься. И думать забудь про разводы всякие. У тебя есть муж? Вот и работай над отношениями в браке! И всегда помни: мужчина с возрастом ценность приобретает, а женщина — морщины и мигрень. Такова реальность, солнышко. — Вздох. — Не найдёшь ты больше такого мужика, как Арнст: чтобы и дома был, под приглядом, и деньги лопатой грёб. Лавируй как-нибудь! Ты женщина, а не он. Будь мудрее: где-то схитри, где-то промолчи, где-то подстройся. Сходи к косметологу, освежи личико — и будет тебе счастье! А то приехали... про развод она заговорила.
— Ладно, мам, — глухо ответила Сонн. — Пойду я.
— Ладно, целую, детка. И помни: будь умей! Арнст — муж, за которого стоит побороться. До связи.
Девушка удручённо вздохнула. С кем бороться-то? С его злобой? Хамством? С помощью косметологов?.. Лицо искажала грустная улыбка. Как бы после всех этих экзекуций мистер Бауэр не стал ещё хуже — и не стал подначивать за попытки стать красивее. Ей казалось, ему был нужен повод. Просто повод. Он всегда будет чем-то недоволен. А если она будет идеальна — то начнёт выстёбывать её идеальность.
Сонн вздрогнула, когда раздался звонок в дверь. Напряглась, затем встала и пошла ко входу.
Пахло практически наступившим летом, хотя был всего лишь начало мая. В широком коридоре, обшитом тонким светлым деревом, разливался прозрачный солнечный свет, слегка покачивались белые шторы на распахнутых настежь окнах. Качались лепестки комнатных цветов, которые теснились на узких подоконниках. Девушка с усилием проглотила нервный ком и принялась отпирать дверь.
Она не ждала гостей. А Арн — тем более.
На пороге стояла молодая девушка — с густыми, блестящими волосами, убранными на затылке в длинный конский хвост. Пряди тёплого карамельного оттенка спускались по спине. Незнакомка волнительно отряхивала прямую коричневую юбку, на автомате поправляла манжеты неформальной бежевой рубашки.
— Здравствуйте. — Гостья удивлённо вскинула брови. — А... я... меня зовут Патриция Розье, я ваша новая соседка. — Она добродушно улыбнулась, склонив голову в сторону. — Я думала, здесь мужчина живёт... высокий такой, с волосами...