— Босиком? — хрипло, с мерзкой улыбкой спросил мужчина.
— Нет, он был в обуви... — В горле встал ком. Девушка зашаталась и попыталась ухватиться за мужа, однако тот брезгливо отошёл на шаг в сторону.
— Ты… меня за дурака держишь? — В голосе слышалась едкая, пренебрежительная ирония. — Вот куда ты ходишь гулять всё время. Шлюха. Мразь.
— Арн... — Она продолжала вздрагивать, опираясь рукой о стену. — Я клянусь всем, что у меня есть, это какой-то абсурд. Я принимала ванну. Я принимала ванну, а тут были какие-то шаги… Наверное, тогда он делал всё это.
— Вода всё ещё налита? — ледяным голосом спросил Бауэр.
— Нет... — В воздухе раздавались редкие всхлипы. — Я слила её. Я думала, это ты пришёл. Этот человек имел запись твоего голоса на диктофоне.
— Сонн, ты полная дура, — мужчина с яростью опустил глаза на жену, едва сдерживая гнев. — Так открыто изменять… На что ты надеялась? Что потрахаешься, проводишь любовника — и всё на этом? Просто… клиническая идиотка. И выдумки как у трёхлетнего ребёнка. — Он резко схватил жену за шею, откинув той мокрые волосы назад.
Та издала тяжёлый хрип. Посинело в глазах, в очередной раз пробил тремор. На шее, груди, ключицах пятнами красовались свежие кровавые засосы.
— Он накинулся на меня в коридоре... — сипела она, видя, как муж рассматривает её верхнюю часть тела. — Арн, пожалуйста… я прошу...
Тот резко отпустил. Она закашлялась и отшатнулась к стене. По виску стекал холодный пот, вновь накатывала тошнота. Сонн шокировано таращилась на пол, не в силах отдышаться. Лицо раз за разом искажалось, девушка из последних сил держалась, чтобы не разрыдаться. Голова не принимала весь тот сумбур, что в одночасье случился, не принимала и не понимала. Словно то был тяжёлый, мерзкий сон. Безумный кошмар.
— Я никогда тебе не изменяла, я клянусь, — хрипела она. — Клянусь всем, что у меня есть.
— А знаешь... — Арн прищурился. — Ты права. Нам стоит развестись. Мне не сдалась шлюха в качестве жены. Мало того, что шлюха, так ещё и феерически тупая. Скажи, ты так хотела детей, что пытаешься залететь от кого угодно? Или ты так снимаешь напряжение после случки со «злым» мужем? — В комнате раздался едкий, озлобленный смех. — Видеть тебя не хочу. Слышать. Исчезни отсюда.
— Арн!!! — с хрипом закричала Сонн, схватившись за рукав его чёрной рубашки. — Ничего не было! Я чем угодно могу поклясться, что ничего не было!!! Я всегда любила только тебя, тебя, хотя ты говорил мне такие вещи, какие животным не говорят!!
— Пусти меня, — рычал мужчина.
— Просто послушай…
— Я сказал: отпусти меня! — Бауэр замахнулся тыльной стороной ладони, и тут же послышался звон тяжёлой, хлёсткой пощёчины.
Подкосились колени. Словно в замедленном падении перед лицом пронеслась комната, мокрые волосы разлетались в воздухе, и капли воды летели вверх. Закладывало уши, боль пульсировала в висках. Жгло кожу на правой щеке.
Она почти не ощущала падения: холод пола, удар головой. Трясло, темнело перед глазами. Слышала удаляющиеся шаги и глухой голос:
— Завтра приедет мой адвокат. Только попробуй попытаться отсудить у меня что-нибудь, мразь — я подниму такой скандал в прессе, что ты до конца жизни не отмоешься. Бесплатная проститутка.
Сонн хрипела, не в силах встать. Всё вокруг расплывалось и бледнело, таяло, исчезало. С некоторым опозданием накатила адская головная боль после падения.
Ну вот и всё. Брака больше нет. Больше спасать нечего.
* * *
Ей не хотелось выходить из комнаты — даже после того, что с ней сделали. Даже после той грязи, которую тут развели. Когда пелена спала, ужас объял тело. Тряслись руки, вновь влажнели глаза. За ночь Сонн не поспала ни минуты и теперь красными глазами смотрела на светлеющее на востоке небо. Что всё это было? Что… произошло?
«Мой муж — на самом деле мудак. Я полюбила чудовище. Хватит всего этого, с меня достаточно», — девушка с обидой потирала щёку. «Даже если он решил, что я ему изменила — он не будет… поднимать на меня руки. Лучше быть одной, чем с таким», — зубы сжимались сами собой. Где-то внутри от такого решения ей стало легче.