Взгляд упал на валяющиеся где-то в стороне изорванные ботинки. Мебелью и тарелкой не ограничилось — Арн крушил всё, что попадалось ему под руку, включая обувь несуществующего «любовника». Сонн присмотрелась и присела, глотая ком. Их действительно носили. Сороковой размер — довольно маленькая нога для мужчины. Однако человек, который набросился ночью, был, по ощущению, немного ниже мужа, правда, всё равно высоким. Примерно сто восемьдесят пять сантиметров. Могла быть у такого высокого человека такая ножка Золушки? Теоретически — наверное, да, но маловероятно. По факту преступник, должно быть, просто стащил чью-то обувь и подсунул сюда.
Девушка проглотила ком и достала из небольшой тумбы у входа прочный пакет. Почему бы не взять эти туфли с собой? Больше информации — не меньше информации. Вдруг сейчас лаборатории шагнули настолько, что могут установить личность по ношеным ботинкам? Скорее нет, чем да, но мало ли.
Подошвы были затёрты глубокими бороздами, словно от щебня. Сонн стиснула зубы и прищурилась. Как раз у них дорога из мелкого щебня, в сезон дождей асфальт на въезде размывало, и он «плыл» в сторону, покрываясь уродливыми глубокими трещинами. С мелким гранитным щебнем такой проблемы не возникало, но «подушку» приходилось обновлять из года в год, потому как старый слой уходил в грунт. Это создавало неизбежное неудобство для всех тех, кто много ходил пешком. Быстро выходила из строя даже самая дорогая обувь.
Лоб покрывался испариной. Некто, чтобы подставить Сонн, скорее всего, украл обувь у кого-то из местных. Видя эти подошвы, Арн, должно быть, высокомерно усмехнулся. В его голове всё сходилось идеально. Человек, который планировал эту подставу, не был идиотом. И девушка от этого раздражённо щёлкала зубами. Пока что ни одного хвоста, чтоб зацепиться. Ни одной стройной, дельной теории произошедшего. Просто один человек очень хочет её развода — и всё. Кто он? Что намерен делать дальше? Глухо. Тишина.
Роса на майской траве никак не высыхала, голод вперемешку с тошнотой мучил усталое тело. Шумела листва, в тумане утопали очертания далёких высоток, они практически не различались с порога уютного коттеджа. Такси всё никак не подъезжало, машины извозчиков с большой неохотой ездили в округ, и ждать их иногда приходилось по полчаса. Неподалёку раздавался рёв газонокосилки, и вскоре на склоне стал заметен силуэт, что поднимался вверх. К дому развалившейся семьи мистера и миссис Бауэр.
Сонн прищурилась. Медовые, лоснящиеся на рассвете волосы, смеющиеся ореховые глаза. Широкая белая рубашка, заправленная в узкие модные джинсы. От такой напыщенной привлекательности подташнивало даже больше, чем от голода. Почему-то девушку с улыбкой передёргивало, когда она представляла, что муж — или любой другой мужчина — будучи с ней рядом в качестве партнёра, развалится на диване и будет смотреть модные журналы. Сексизм, с одной стороны, а с другой — желание видеть рядом человека, интересами похожего на себя. Сонн никогда не интересовали модные журналы, и этим Арн её периодически попрекал. Да и не только этим…
Уметь стильно себя одеть — это одно, а погружаться в моду с головой — совсем другое, как ей казалось.
Человек махнул ей рукой. Она вздохнула и махнула в ответ. Издали не было понятно, но, когда силуэт приблизился, от сердца отлегло. Не Корнелий, а значит, оправдываться и объясняться не придётся. Превосходно.
Карлайл Флорес был старшим братом её несостоявшегося ухажёра, причём удивительно на него похожим, хотя разница меж ними была три года. Складывалось впечатление, что братьев печатали на ксероксе смазливых людей, никак иначе. Со спины их было не различить совсем, но, когда старший оборачивался, становилось ясно — в его лице едва прослеживались азиатские черты. Улыбка была шире, губы чуть тоньше и не такие чувственные. Нос чуть меньше, скулы более низкие. Казалось, отличий было не так много, но в совокупности они лепили собой нового человека.
Сонн не дружила с ним. Не общалась и практически не пересекалась, однако, когда Карлайл её видел, он обязательно махал, останавливался и заводил беседу. Пустую, даже если о погоде. Он здоровался и говорил со всеми — такие уж они, компанейские люди.
— Утречко, миссис Бауэр! — кричал Карлайл, подходя всё ближе. — Раненько вы сегодня, собираетесь в город? Не подвести вас?