— Нет-нет, спасибо. Вы и так за утро много для меня сделали, мистер Флорес, — Сонн улыбнулась самой мягкой и благодарной улыбкой, на какую только была способна.
— Гости у вас? — Молодой человек облегчённо выдохнул.
— Да, гости, — улыбка становилась кривой. — Пойду я, спасибо ещё раз.
Озноб полз по телу. Моментально стали мокнуть и трястись руки, а в горле вырастал ком. Она не собиралась у мужа ничего требовать. Не собиралась даже судиться с ним — просто хотела оплатить пошлину, и пусть всё его останется при нём. Ничего не было ей нужно. Когда Сонн с ним жила, он был нужен ей сам. Просто он. Не больше и не меньше.
Говор становился громче, но девушка всё равно не могла различить отдельных слов. Послышался щелчок, скрипнула дверь, и на пороге появился хозяин дома. Напряжённое лицо тут же исказилось, глядя на машину соседа — губы растянулись в едкой, злой улыбке.
— Доброе утро, дорогая, — проскрежетал Арн. — И как это ты всё успеваешь? Просто удивительно. Это твой новый ухажёр? Или старый? Или один из?
— Вы это о чём, мистер Бауэр? — Карлайл непонимающе поднял брови. — Я просто до города довёз…
— Идём в дом, Сонн, — мужчина оскалился, голос становился злее. — Я не собираюсь тратить на тебя весь день.
Семь лет в пепел
Ноги ощущались ватными. От нервов закружилась голова, но девушка устояла, когда вылезала из автомобиля. Муж тяжёлым, режущим взглядом провожал её до самого дома. Сонн чувствовала, словно осы роились в животе. Отчего-то страшно было проходить мимо него, будто Арнст вот-вот должен был наброситься, схватить за шиворот и потащить в дом. Никогда так не делал, но его взгляд пугал, а воображение рисовало именно такие картины.
Лицо любимого человека казалось ненавидящим, насмехающимся и пустым. Она пыталась твердить себе, что он был любимым в прошлом — сейчас всё это ничего не значит. Даже если бы не подстава, Бауэр всё равно планомерно долбил её самооценку, обесценивал, унижал. Несколькими словами мог загнать под плинтус и отвернуться, словно так и должно быть.
Стоит ли скучать по такому человеку? Стоит ли что-то ему доказывать? Когда Сонн вспоминала, что он делал, что говорил… когда вспоминала, кто перед ней, становилось немного легче. Быть может, в перспективе злонамеренный аноним оказал ей большую услугу.
Как только девушка вошла внутрь, говор на кухне стих. Дом был в полном порядке: вся мебель на своих местах, чисто, свежо. На окнах висели новые сиреневые шторы. Судя по всему, Арн быстро прибрал последствия собственного психоза перед приездом адвокатов. Ничто не должно их смутить — даже если таким образом один злой человек выплескивал эмоции в одиночестве и никто не пострадал.
Даже подозрительный взгляд в свою сторону Бауэр не мог стерпеть. Репутация была одной из тех вещей, которой он дорожил сильнее всего. В какой-то мере развод — тоже пятно на репутации, но блеклое и незаметное, если учесть, что развод из-за измены жены.
Пятно на репутации. Только и всего.
За круглым деревянным столом на кухне сидели трое человек в костюмах. В корзинке в центре стояли нетронутые вчерашние лимонные кексы, тёмно-красные шторы слегка поднимались от сквозняка. Блики скользили по лаковой поверхности кухонного мебельного гарнитура из светлой липы.
— Миссис Бауэр, — сходу сказал один из мужчин среднего возраста, чья коротко стриженная борода была с небольшой проседью. — Каковы ваши требования, претензии? Вы принимаете позицию вашего мужа?
— Позицию насчёт чего? — сдавленно прошептала Сонн.
— Насчёт раздела имущества, конечно. За отсутствием брачного договора... Так или иначе, вы, миссис, не работали последние годы и жили полностью на обеспечении мужа. Это актуальная информация? Или вы можете предоставить трудовой договор?
— Не могу, — девушка проглотила ком. — Я правда не работаю официально. Плачу налоги за диджитал-продажи по востребованию.
— Понятно всё с вами, — довольно протянул адвокат. — Развод состоится по причине измены с вашей стороны, правда же?
— Я не изменяла, — тут же выдала Сонн, но сразу себя одёрнула. — Хотя, если так считает мой муж — пусть так. Я не буду судиться, мне ничего от него не нужно. Я ни на что, ни на какое имущество не имею претензий.
— Готовы подтвердить это своей подписью и письменным отказом? — Мужчина вскинул брови. Нарочитая, фальшивая улыбка становилась жабьей.