— Да, — одними губами ответила девушка. — Я напишу, что скажете. Арну принадлежит всё здесь, всё, что он заработал. К этому заработку я не имею никакого отношения. У меня есть только одна просьба, — взгляд потемнел. — Хочу… забрать собаку. Всё, на этом.
— Забирай, — тут же послышалось из-за спины.
— Мистер Бауэр, вы уверены? — осторожно спросил адвокат.
— Абсолютно. Она любит побегать по полям — вот пусть собака составит ей компанию. Я, по своей природе, домашний человек, — послышался мерзкий смешок, от чего девушка вздрогнула. Опустила глаза, чуть дрогнул уголок рта.
Для кого она собирала корзинки с фруктами все эти годы? Позади стояло ядовитое чудовище, которое не упускало шанса её поддеть. Арн не мог расстаться спокойно. Просто не мог, и ей, должно быть, стоило радоваться, что не она — те сорванные ночью шторы. Не она — та расколотая пополам тарелка.
— Я подпишу отказ, — хрипло продолжила девушка. — И буду бегать по полям — это уже моё дело. Мистер Бауэр больше не будет беспокоиться о моих пятках.
— Рад видеть вашу сговорчивость, — мужчина достал из объёмного портмоне несколько бланков. — Прочтите, и если согласны — подпишите, будьте так любезны. — Он вздохнул, глядя на практически бывших членов одной семьи. — Итак, мистер, миссис... С завтрашнего дня у вас есть тридцать дней. Если по какой-то причине передумаете разводиться или надумаете всё же идти в суд... — Вздох. — Либо не появляйтесь по указанному адресу в назначенный час, либо отзывайте документы. Можно в одностороннем порядке. Тогда наша с вами встреча состоится повторно.
— Вряд ли это произойдёт, — Арн растянулся в широкой, мерзкой улыбке. — Спасибо за оперативное реагирование, господа.
Мужчины повставали со своих мест, и Сонн медленно подняла брови. Она даже не думала, что всё будет так быстро. Так просто и так… не скандально, если не считать «булыжники», которые словесно кидал муж в её «огород». Всё ещё ощущалось, как Бауэр испепелял взглядом её спину, как заходился в собственной злобе и стирал зубы в пыль от челюстного нажима.
В какой-то мере было страшно оставаться с ним наедине после случившегося, но девушка силой воли брала себя в руки. Если к нему не подходить — то… ничего и не сделает. Не трогай лихо, пока оно… злобно косится в твою сторону, но не спешит нападать первым. Не трогай. Быть может, повезёт.
Он что-то ещё говорил адвокатам в коридоре, что-то доказывал, но в конце концов хлопнула входная дверь. Сонн замешкалась, глядя, как гости рассаживались по машинам, и тут же вздрогнула, когда муж вернулся на кухню. Прищуривал глаза, ехидно ухмылялся.
— Я был готов к истерике с упоминанием презумпции невиновности, — Арнст бросил сухой, высокомерный взгляд на жену. — Что, новый ухажёр уже подготовил тебе лужайку для выгула? Откуда такое напыщенное спокойствие, не жаль просранных семи лет?
— А ты ждал моих слёз? — спросила в ответ девушка, пустыми глазами провожая уезжающие автомобили. — У меня было семь лет, чтоб их потратить.
— Шлюха, — в зрачках мелькнуло что-то жуткое. — У тебя тридцать дней, чтобы собрать свои уродливые рубахи, забрать собаку, снять себе жильё и испариться отсюда, ты слышала? Я даю тебе это время из своей… доброты. Только из своей доброты — в силу того, что мы прожили вместе семь лет. А ещё из-за того, что мы, пока что, всё ещё муж и жена. Ты усвоила? Тридцать дней. Но если посмеешь привести сюда ещё хоть кого-нибудь из своих куколдов для траха — вышвырну в ту же секунду. Будешь свои тряпки собирать по помойкам.
— Я освобожу тебя намного быстрее, чтобы ты не мучился моим обществом, — глухо ответила Сонн. — Желаю тебе… стать счастливым.
— О, я стану, не беспокойся, — мужчина оскалился. Казалось, его раздражало это пожелание. — Отсутствие такой отбитой жены в моей жизни сделает меня заметно счастливее.
— Рада за тебя, — сухо ответила девушка, развернулась и пошла прочь из кухни.
Он не оборачивался, не шёл за ней и не сыпал оскорблениями — хотя бы за это Сонн была ему сегодня благодарна. Её подставная измена разбудила в недрах мужа тех демонов, о наличии которых жена догадывалась, но не хотела думать, что они вправду есть. Жестокость и высокомерие помножились: теперь она была в этом доме кем-то вроде забытого мусорного мешка. Надо вынести, но нет возможности. Можно пнуть, чтобы выместить раздражение.