Он что, мог бы её… простить? Инфантильную потаскуху без вкуса, с руками из зада?
Да ну, бред какой-то. Бауэр не опустится до того, чтобы иметь жену-шлюху и самовольно надевать рога.
«Встань передо мной на колени. Целуй мне ноги и моли меня о прощении» — пульсировало в голове.
И что, простил бы?
Не укладывалось в голове. Тошнило от себя самого. Мужчина с ненавистью косился на дверь, пока ногти оставляли жуткие, глубокие лунки в коже ладоней. Не куколд. Не тюфяк и не лох. Так ведь?
Так?
Он молча пошёл вперёд по коридору. На каменном лице, казалось, не отражалось ни одной эмоции. Только сосредоточенное спокойствие — Арн о чём-то размышлял. Быстро спустился на первый этаж, прибавил темп и вышел на улицу. Ветрено, тонкие облака. Может, разнесёт к ночи. А может, напротив, нанесёт ещё и будет дождь. Порывы приминали травы и цветы к земле, пахло сиренью. Дик оживлённо высунулся из будки, однако хозяин чуть сдвинул брови и вытянул вперёд руку, качая головой. Не сейчас, позже. Не до игр.
Бауэр стал медленно обходить дом. Ни у него, ни у Сонн не было привычки оставлять настежь открытые окна внизу, так что, даже если на одну секунду предположить, что её слова частично правда… этот человек довольно развит физически, раз смог взобраться по наличникам, по кирпичу наверх, на второй этаж. Как он помогал себе, если вообще существовал? По логике, на стене должны были быть какие-то зацепки, может, даже от альпинистской кошки или вроде того. Светло-бежевый ракушечный кирпич имел очень пористую структуру и местами — отпечатки самих ракушек. Идеальное покрытие, чтобы скрыть на нём лёгкие повреждения. «Ярость трипофоба» — так Арн называл облицовку своего дома, когда выбирал её. Выбирал, кстати, только из-за физических свойств. Но всё же — то, что это было ещё и красиво, просто повезло.
На секунду мужчина остановился, прищурился и раздражённо поджал губы.
Смазанные отпечатки ботинок на стене. Настолько смазанные и малозаметные… не скажешь, что они вообще от ботинок, но след упорно поднимался наверх, к окну. Сразу всплывало несколько вопросов: как, если обувь стояла внизу? И… ботинки ли это?
«Быть не может, чтоб у кого-то были такие грязные носки», — усмехнулся Арн, но тут же себя одёрнул. Что он делает? Строит в голове гипотезы в защиту шлюхи-жены? Может, это правда от носок и остались тогда, когда незадачливый любовник бежал через окно. Может, это новые носки — недорогие и сильно красились. Возможно же такое? Тоже да. Теоретически.
«С кем я имею дело?» — вдруг спросил сам у себя Бауэр. На второй этаж без навыков паркура вообще можно забраться?
Он стал отходить назад, медленно нагнулся, затем разбежался, оттолкнулся от выступа на фундаменте, схватился за аскетичный белый наличник. Подтянулся, оттолкнулся ногой от стены и в итоге повис на внешнем подоконнике второго этажа. Вновь подтянулся, вцепился руками в наличник нужного окна и заглянул к себе в дом, в тот самый коридор. Не так уж и сложно — и от этого сводило зубы. Странное чувство стягивало живот. Верить шлюхе? Серьёзно?
Хозяин даже залез бы в дом, если б окно было открыто. А в тот вечер оно было открыто? Арн не помнил. Он вновь повис на подоконнике, затем спрыгнул вниз, на землю. Ещё раз окинул взглядом стену и прищурился. Почему-то следы от его ботинок были видны намного сильнее, буквально оставляли узор на кирпиче. Может, всё же дешёвые носки? А он просто тешит себя оленьими надеждами? Так или иначе, стоило побеспокоиться о безопасности участка. Физически развитый мужчина может влезть, и это в любом случае не есть хорошо. По крайней мере — не бесполезная информация.
Бауэр раздражённо сжал зубы и покосился на наручные часы. Скоро праздник у соседки, на который он собирался прийти.
Интересно, а Сонн пойдёт?
Праздник лицемерия
Она слышала, как хлопнула входная дверь, и вздрогнула. Не хотелось сталкиваться с мужем у входа, не хотелось идти вместе с ним по улице рядом, слышать циничные шутки и сарказм. Всё внутри царапало оттого, что он пошёл, хотя это больше… не её забота. Её забота — позаботиться о своей безопасности в сложившейся ситуации. Арн… пусть идёт. Пусть развлекается, пусть делает что захочет. В конце концов, они подали на развод.