Сонн внезапно вспомнила, как на первой встрече заговорила с Арном про теорию струн, а тот… поднял её на смех. Затем с ироничной заносчивостью закатил глаза и принялся объяснять, что с ней не так.
Неприятное воспоминание.
Почему она не вспоминала об этом всякий раз, когда размышляла о спасении брака? Почему не вспоминала мерзкие усмешки на просьбы о подарках, сравнения с другими девушками? Мол, они хорошо одеваются, а Сонн — нет. Сонн — огородное чучело в своих странных рубашках с объёмными рукавами. Мало того, Арн позволял себе говорить, что, если бы не одинаковый для всех купальник, она бы не прошла дальше первого тура. А что она? Она печально косилась в пол. Ей было больно такое слышать, но почему-то спорить не хотелось. Хотелось выйти на луг, послушать шелест вереска, умиротворённое щебетание маленьких птиц. Через объектив фотоаппарата девушка смотрела на их милые клювики-пирамидки и забывала обо всём.
Зачем нужно было забывать, когда можно просто уйти? Зачем спасать брак с человеком, который любит вытирать об окружающих ноги? Не нужно забывать — нужно помнить. Помнить, напоминать себе, кто такой Арн Бауэр. Что это за фрукт, и чего по-настоящему стоит. Чего угодно, но не её слёз.
Может, эта странная подстава — действительно способ легко разойтись. Может, это шанс, благо, а не злой рок. Начать всё заново, словно не было никакого «Звездочёта».
А рана так и гноилась. И если бы была реальной — давно залила бы гноем всю постель.
Скрипнула дверь, и Сонн рефлекторно вздрогнула. Обычно Арн не удосуживался зайти на ночь, что-нибудь сказать или сделать. Но прямо сейчас тёмная тень бесшумно бродила по комнате, девушка ёжилась, поджимала под себя ноги.
— Спишь? — послышался тихий голос.
— Угу. — Она притворно зажмурилась.
— Не спишь. Чудно. — Раздавался какой-то странный звук, словно шуршал толстый пакет. — Как себя чувствуешь?
— Нормально, — девушка прищурилась. Арн что-то клал на прикроватную тумбу, что-то звякало, словно таблетки в склянке.
— Чудно. — Голос звучал как-то сдавленно, с надрывом. — Пей, это противовоспалительное.
— Спасибо. — Сонн привстала, тяжело вздохнув. Глаза мужа жутко поблескивали в кромешной тьме.
— Переспим?
— Что?
— Переспим? — ещё раз повторил он, и уже чётче.
— Ты в своём уме?! — По телу прошёл нервный холод. — Тебя не заботит, что я только из больницы вернулась?!
— Поэтому это не требование. Это вопрос.
— Ты не будешь больше ничего требовать. — Она повернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой. — Мы разводимся, и я ничего тебе не должна.
— Ай-ай-ай, как резко... — Мужчина с усмешкой закатил глаза и положил руку на одеяло. — Дорогая, я пошёл тебе на уступки. Дал тебе тридцать дней. Во-первых, мне тоже полагаются уступки, а во-вторых, я всё ещё твой грёбаный муж. — Хватка усиливалась, он чуть сжал её руку под одеялом. — Будь добра относиться к мужу соответственно.
— Мне не нужен месяц, чтоб от тебя съехать. Спасибо за великодушие, но я съеду завтра. Не буду стеснять.
— Съедешь куда? На вокзал? — послышалась тяжёлая усмешка. — Ты не съедешь. Врач тебе сказал лежать два дня — значит, ты будешь лежать. Не в состоянии позаботиться о своём здоровье? Я позабочусь. Даже если придётся тебя привязать к кровати. — Голос становился сдавленным и тяжёлым. Он злился на этот разговор и с трудом держал себя в руках. — Спи. Но я приду ещё раз, когда ты поправишься — и тогда это будет уже не вопрос.
Арн резко развернулся и пошёл прочь, выйдя из комнаты со звонким хлопком.
Сонн вздрогнула. Нервно поёжилась, стиснув зубы, опустила глаза. Он не будет её трогать. Не будет. После всего, что было, она скорее отгрызёт ему палец, чем позволит снова себя поиметь и вышвырнуть прямо перед разводом, как тряпку. Нет — и всё тут. Даже если до этого «Звездочёт» не уважал ни одного человека, всё когда-то бывает впервые. Придётся когда-то начать — в его случае, с неё.
* * *
Она знала, что с утра он опять куда-то делся. Сел в машину, оставив гараж пустым, и укатил в неизвестном направлении. Отлегло от сердца, когда девушка заметила отсутствие автомобиля, потому что никто не будет гнать её в кровать и корчить из себя заботливого мужа. Арн не был заботливым — так же как не был понимающим, мягким или добрым. Кем он был? Высокомерным, эгоцентричным ублюдком. Вот и всё.