И что, в тот момент с ним было плохо? А что такого он, собственно, сказал?
В глубине души Бауэр чувствовал: да. Ей это не понравилось. Было неприятно, некомфортно. А в какой-то момент она уходила, вытирая слёзы рукавом. Тогда зачем продолжал? Чтобы в очередной раз утвердить своё положение здесь, а её поставить в роль нуждающейся?
Арн встряхнулся. Она и так нуждающаяся. Живёт на его деньги, в его доме, ест его еду. Встряхнулся, правда, чай всё равно готовил. Внимательно отмерял взглядом пропорции кипятка в стеклянном заварочном чайнике, который казался прозрачным после залива воды. Цветки плавали, оставляя за собой синий шлейф, окрашивали эту воду в нежно-голубой цвет. Кухня наполнялась приятным ароматом, пока за окном всё ещё мерцали вспышки молний, в полумраке освещая лицо мужчины.
Раздался мягкий, уютный звук разливающегося по чашкам кипятка, от его поверхности чуть-чуть поднимался пар. Бауэр поставил на поднос две белые керамические чашки, чайник и быстро пошёл с ними наверх. Не решит же она вылезти в окно, пока его нет?
Сонн вздрогнула, когда он вновь вошёл. Натягивала на ноги белые гольфы, но тут же бросила, когда муж вновь появился в дверях.
— Я сделал тебе чай, — глухо чеканил он. — Вернись в кровать, как тебе велел доктор. Вернись в кровать и пей свой чай, или я тебя привяжу к ней. — Арн поставил поднос у входа и стал медленно подходить. — Ты хотела спать вдвоём? Хорошо, мы будем спать вдвоём. Всё время. Хотела вместе завтракать? Обедать? Как скажешь. Я принёс тебе чай. Поужинаем вдвоём. Вместе. Наедине. — Он оскалился.
— Я больше не хочу, — губы дрожали. — Арн, ты сошёл с ума.
— Плюс тебе, дорогая. Ты свела своего мужчину с ума. — Он вытаращил глаза и сжал кулаки. — Я схожу по тебе с ума, разве не видно?! Теперь я искренне хочу с тобой спать. Есть. Принимать ванну. В туалет с тобой буду ходить, чтобы ты не вылезла из дома через вентиляцию. — Бауэр иронично поджал губы. — Плохо со мной, да? Плохо, значит? Ну что, теперь будет хорошо. А ещё мы будем квиты, раз ты считаешь, что я не заслуживаю хотя бы извинений.
— Это не любовь, — слёзы сыпались на простыню. — Ты не любишь меня. Ты просто не хочешь, чтобы я ушла, потому что я тебя задела. И хочешь… отомстить. — Дрожали ресницы, чуть вздрагивал подбородок. — Хватит меня мучить. Много лет ты меня бил словами, и чёрт с ним — этого не изменить. Просто отпусти меня теперь. Отпусти.
— Да что ты говоришь, дорогая... — Глаза жутко блеснули в свете очередной молнии. — Я любил тебя как никто другой. Ты просто не представляешь, как сильно.
— Арн! Я не хочу с тобой быть!!! — закричала Сонн, сжав в кулаке одеяло. — Не хочу. Ты мне больше не нравишься.
Он вновь неадекватно вытаращился на жену, затем тяжело, нервно улыбнулся.
— То есть как — не нравлюсь? — Казалось, Бауэр до сих пор не осознавал значения этих слов. Не принимал, отказывался слышать. Это звучало как утверждение о том, что земля плоская. Для «Звёздочёта» особенно смешно. Жуткая улыбка, наконец, стала сползать с лица. По спине пополз едва ощутимый холодок.
У него в самом деле треснул брак. Это не блеф, не театр и не игра. Развод будет.