Сонн угрюмо отвела глаза. Корнелий Флорес достраивал дом чуть ниже по склону, ближе к коттеджной деревеньке, к посадкам. Его обожали все жители небольшого загородного района: всегда весёлый, всегда радушный, готовый помочь, подвезти, поддержать и занять денег в долг, если вдруг что. А ещё он был карикатурным красавцем — словно сошёл с обложки журнала.
Карикатурным. Именно так его называла про себя Сонн, глядя на блестящие золотистые волосы, на смеющиеся ореховые глаза. Он легко флиртовал с ней, но вызывал своим флиртом лишь лёгкое недоумение и желание отмахнуться. По крайней мере — оттого, что она давно была замужем. А намекать на свидание замужней женщине — дурной тон.
Тон, который Корнелий легко себе позволял.
— Отчего ты такая печальная? — Он сузил глаза. — Твой ублюдочный муж опять на тебя срывался?
— Отслеживаешь мои с ним взаимоотношения? — Сонн сконфузилась. — Прошу, не надо. Это наше с ним дело.
— Угу. Ваше. До первого синяка, — мужчина вздохнул. — Может, всё же пройдёмся? Вид у тебя убитый. Смотреть больно.
— Я собиралась сходить на пастбище. Фото поделать, — девушка отчуждённо пожала плечами. — Если хочешь, можем пройтись туда вдвоём.
— Чудно, идём, — Корнелий вскинул брови. — Поделись со мной, что случилось. Я не буду лезть, я просто могу помочь. Поддержать хотя бы.
Сонн недоверчиво прищурилась. Затем, всё же, кивнула. Тяжело держать всё в себе. В конце концов, что будет, если просто пройтись?
Ничего же не будет. Вроде бы.
— Так сколько вы в браке, напомни? — Флорес сунул руки в карманы синих джинсов, разглядывая лицо своей случайной собеседницы.
Длинные светлые волосы, несколько небольших косичек среди распущенных прядей. Случайные головки цветов. Просто… несравненно хороша. Сводило зубы от мыслей, что такой лакомый кусочек достался едкому социопату, который выходил из дома только по выходным и праздникам. Чем он заслужил рядом с собой такое чудо? Какие боги даровали ему в жёны её — и главное, за что?
— Почти семь лет, — Сонн поёжилась. — Мы были очень молоды.
— А тебе сейчас сколько?
— Двадцать четыре. Двадцать пять будет в этом году.
Вздох.
— Наверное, говорит, что ваш брак — ошибка молодости, да? — Корнелий закатил глаза. — Мне кажется, что-то такое он мог выдать, это в его духе.
— Не хочу говорить об этом, — девушка сжала зубы.
— Ладно, — мужчина пожал плечами. — Слушай, семь лет — это приличный срок. Но у вас нет ни детей, ни планов на детей. Он не хочет или ты?
— Мы хотели, — глухо ответила Сонн. — Не сложилось. Я не могу забеременеть.
— Да? — Флорес сочувственно опустил глаза. Хотел было занести руку, чтобы погладить собеседницу по плечу, но тут же одёрнул себя и вновь сунул ладонь в карман. — А в чём дело? Что за диагноз?
— Идиопатическое бесплодие, — она подняла голову к небу.
— А ЭКО?
— С этим тоже не сложилось, — голос дрогнул. — У меня было два выкидыша. На шестой и восьмой неделе.
— Боже… — мужчина поднял брови. — Это... это ужасно. Я очень тебе сочувствую. А Арнст что?
— Мы поехали в больницу на следующий день, — Сонн сморгнула слёзы. — А днём ранее, под вечер, у меня сильно разболелся живот, поднялась температура. Потом... это произошло. Мне стало легче. Физически. Морально... я не знаю, как пережила это. Сидела просто и рыдала, в ванной. Потом Арн приехал из университета, я села в гостиной, всё ему рассказала. Он... просто сел рядом, и мы молчали. Вдвоём молчали. До ночи.
— А потом?
— А потом он спросил: «Ещё будем пробовать?» — у девушки дрожали губы. — И я сказала: «Да». Будем. Ну... мы попробовали ещё раз. Второй раз у меня был выкидыш на восьмой неделе.
— Мне очень жаль, — Корнелий сдвинул брови. — Может, у вас просто генетическая несовместимость, и тебе нужен другой мужчина?
— Доктор ничего такого не говорил, — она обречённо пожала плечами. — В третий раз я... не готова это переживать. Не могу больше. Может, попробовали бы ещё, если бы он не был таким... злым. Раньше я очень хотела, а теперь мне страшно рожать от человека, который готов выкинуть меня в любой момент. — Сонн вновь подняла мокрые глаза на небо. — Арн злой. Он просто злой. И мне, наверное, нужно перестать бороться с этим. В одном он прав: я знала, какой он, когда выходила замуж. Думала, что смогу растопить его, изменить, сделать добрым. Боже, как наивно… — она вытерла глаза тыльной стороной ладони.