— Ты беременна? Боже, Настя, это такая радость. А я думаю, что у тебя черты лица стали такими круглыми, — она улыбается, и на душе становится грустно.
— Я про любовницу, — отвечаю ей, и улыбка сходит с лица.
— Но ты… ведь тоже… скажи, что мне не кажется…
Отвожу взгляд в сторону, потому что бабушка умеет давить.
— Не вздумай мне врать. Девочка моя, я хочу тебе только добра, — голос ласковый, как в детстве.
И я поддаюсь. Боль от воспоминаний из прошлого никуда не уходит. Но после ее слов все же понимаю, она не виновата в ситуации с моими родителями.
— Беременна, но ему не скажу, пока не разведусь.
— Не стоит. Подписать бумаги всегда можно, это не составит труда сделать и через месяц. Что он вообще говорит? Как ты узнала о них?
— В кабинет не вовремя зашла, когда они рассматривали фотографии ребенка. А потом прочитала сообщения в телефоне от нее: «Когда он меня бросит?». И потом Инна пришла сюда и просила уйти…
— А в телефоне от Максима были сообщения?
— Нет, — отвечаю и прикусываю губу.
— Знаешь, что вижу я? Мальчик просто запутался, может, она его напоила и так произошло, что переспали. Они поганки такие, могут все что угодно вытворить. А Максим ей не отвечает и не шлет поцелуи, значит, не хочет даже слышать. А раз она пришла к тебе, значит, уже потеряла надежду от него. И решила давить на тебя. Он любит тебя и никогда бы не стал делать больно. Это просто преграда перед вами, которую нужно снести и пойти вместе дальше.
Я внимательно слушаю ее слова, и они отзываются тревогой в моем сердце. Мои эмоции метаются между надеждой и отчаянием. Может, все же бабушка права? Мы с ним и правда долгое время вместе.
— Но он мог бы мне признаться, или когда появился соблазн просто прийти и поговорить. Но он не сделал этого… — пробормотала я.
— Может, он не хотел давить на тебя. Да если это была спонтанность? Подстава, то в таком сложно признаться. Просто не хотел усугублять ситуацию, а когда кто-то шантажирует, всегда страдают все, — рассуждает бабушка. — И потом, это всего лишь один раз. Это было не более чем флирт или глупость с его стороны.
Она кладет свою руку на мою и тепло улыбается.
— Не стоит изводить себя этими мыслями. Ты сейчас беременна, и тебе нужно беречь себя. Пусть Максим сам разберется с этим. Я уверена, что он любит тебя и сделает все, чтобы вы были счастливы вместе.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться. Ее слова дали мне немного надежды, но сомнения все так же терзают мое сердце.
— Я его и слушать не хочу. Просто отдала вещи и уехала. А она обращалась к Максу: «Признайся…»
Вспоминаю эту противную сцену, и на глазах сразу наворачиваются слезы.
— Это провокация, девочка моя. Я таких столько повидала. Поверь моему опыту. Вам нужно сесть вдвоем и все обсудить. Развестись всегда можно. А вот сохранить семью непросто. Если бы каждый разводился, то у нас творилось черти что на земле.
Вроде бы и хорошие вещи говорит, мудрые, но от них в груди становится тяжело… Это ведь не я обманула и изменила, не меня прощают, а мне нужно переступить через гордость и простить…
— Ты ведь его любишь. А любовь она всепрощающая… Сейчас в тебе играют гормоны и обида. Но это забывается, милая.
Дверь позади меня раскрывается, и я оборачиваюсь. Вижу, как Максим входит и сожалеющим взглядом смотрит на меня. Сердце кровью обливается.
— Бабушка? — удивляется он и снимает обувь.
Боже, и как его можно простить?