Хочется начать выталкивать, но что-то внутри подсказывает, от Богдана я не избавлюсь просто так. Он кажется таким ответственным человеком, обязательным, и меня не бросит. Но этот интимный подтекст вызывает внутри шквал странных эмоций, от которых страшно.
— Ладно, — наконец сдаюсь, решаю все же разрядить обстановку. — Тебе сделать чай или кофе?
Все же он в моем доме и правда обо мне переживает. Поэтому я должна быть гостеприимна. И отблагодарить Богдана хотя бы горячим напитком.
— Сомневаюсь, что у тебя есть корица, — произнес он таким голосом, будто у меня тут ларек, которая заваривает только растворимые пакетики.
Бесит.
Как же он меня бесит.
— У меня есть булочка с корицей, — отвечаю ему, прикрыв глаза, чтобы не видеть эту ухмылку на лице. Спокойно. Открываю глаза и сжимаю зубы, чтобы не сорваться и не послать в пешую прогулку на три известные буквы.
— Сойдет, — он будто делает мне одолжение и по ухмылке, кажется, прекрасно понимает, что на взводе и спать мне совершенно уже не хочется.
Я первая выхожу из ванны, пройдя мимо Богдана. Он следует за мной, и нервная обстановка меня напрягает. Ненавижу такую атмосферу. Я люблю Макса за легкость и податливость. За то, что он просто согласится и не будет спорить. И я с ним такая же! Мы с моим мужем никогда за все годы никогда не ссорились. Разворачиваюсь спиной к Богдану, доставая турку, ловко орудуя с плитой и ощущая его цепкий, острый, даже колкий взгляд. Сейчас даже джинсы на мне казались пеньюаром.
Чертов Богдан.
Откуда он вообще взялся? Но я не собираюсь никуда бежать переодеваться из-за наглого и незваного мажора. Это моя квартира, поэтому пусть подавится кофе с булочкой и провалит уже! Может, Макс уже и едет, и поэтому недоступен…
— Как вы с Максом познакомились? — произносит Богдан, и я бросаю на него беглый взгляд. Он по-хозяйски развалился на стуле и, честно говоря, выглядит очень странно. На моей кухне, среди полотенец с зайчиками и обычной мебели, он выглядел словно модель из модного журнала.
— У него не хочешь спросить? Позвони со своего, может, он ответит, — прошу.
— Нет… — отвечает он, и я смотрю на него и даже теряюсь.
— Почему?! — запоздало реагируя, чувствуя запах кофе. — Ты же его друг…
— А ты его жена… — усмехается и настораживает своим ответом.
— Я ещё раз спрашиваю, какого черта, Богдан?! — повышаю голос на него и выключаю кофе, разливая по чашкам. — Ты прямо сейчас возьмёшь свой гребаный телефон и позвонишь своему другу…
— Перестань! — он отмахивается от моего тона. — Давай кофе и садись поболтать, — бьет ладонью по стулу рядом в такт моему сердцу.
Шок на моем лице, наверное, такой явный, что Богдан решает показать дополнительно, кивнув на стул рядом.
— Попроси, как следует, а я подумаю, — строго и с долей иронии говорит Богдан. Но он расслаблен, будто даже не смущен.
Беру булочки и ставлю их перед ним. А сама сажусь на кухонную поверхность, закинув ногу на ногу, подальше от него. Все же это моя победа. Я не делаю, как он просит.
— Я вообще-то нормально просила, а уж умолять тебя не буду. Увольте.
Беру кружку с горячим напитком и делаю глоток.
— Ну конечно. Тихая, забитая, домоседка, нужно быть не такой зажатой, чтобы быть интереснее, — с издевкой произносит Богдан.
Его слова меня задевают. И я начинаю злиться.
— Я не зажата, — отвечаю резко на его колкость, хотя и понимаю, вряд ли это будет достаточным аргументом.
И вообще, с какой стати я должна искать какие-то аргументы для него?! Он мне никто!
— Ну, в принципе, — выдерживает паузу и отпивает кофе. — Скажи, тебе ни разу не хотелось оторваться и снять с себя всю эту мишуру святоши? Послать на фиг мужа и просто отрываться? Ты молодая, тебе бы путешествовать, учиться…
— Богдан ставит.кружку и встает со стула. Он подходит ко мне опираясь на столешницу, на которой я сижу.
Во рту резко становится сухо.
От его откровенного взгляда, тут же хочется одеться теплее, а лучше замотаться в одеяло. Но страшнее то, что Богдан чувствует изменения во мне. Видит мой растерянный вид и прекрасно понимает, что ставит в неудобное положение. Я собираю остатки самообладания и поэтому продолжаю сидеть ровно, даже не дергаясь от его горячего дыхания.
— Ведь если он на тебе женился, то должен был что-то найти. Чего я не вижу? — протягивает он, склоняя голову и осматривая меня с головы до ног. Медленно, будто сканирует глазами как рентген.
— Отойди от меня, — произношу ровно, смотря, как темные пряди падают на его лицо. А рука, которой он опирается о поверхность, находится чересчур близко, даже критично опасно к моему телу. Настолько рядом, что я готова поклясться, как чувствует жар, исходящее от кожи этого мужчины.