Поэтому вместо этого я беру тарелку из шкафчика и возвращаюсь в гостиную, чтобы съесть свою еду, хотя у меня полностью пропал аппетит.
Глава 18
На следующее утро в 9:30 я прихожу на встречу с Эзрой Флетчером.
Район, где расположено небольшое офисное здание, оказывается таким же сомнительным, как он и обещает. На улицах чувствуется пустынная постапокалиптическая атмосфера, все магазины заколочены деревянными досками, покрытыми граффити. Я паркуюсь в гараже, как мне велели, и пока иду от гаража к зданию, я зажимаю один ключ между указательным и средним пальцами, чтобы использовать его как импровизированное оружие.
Офис Флетчера находится на пятом этаже, и там есть лифт, но на нём висит большая табличка «не работает», так что мне приходится подниматься по лестнице. Здание старое, ступени стонут при каждом шаге, а перила тоже кажутся немного шаткими. К тому времени, когда я добираюсь до верха, я тяжело дышу и пыхчу. Я иду по узкому коридору с мерцающим светом над головой, пока не дохожу до деревянной двери с табличкой «Эзра Флетчер». И я стучу.
Секунду спустя я слышу шарканье за дверью, затем звук падения, снова шарканье и несколько ругательств. Наконец, Флетчер открывает дверь своего офиса.
Решительно ничего в этом офисе не заставляет меня чувствовать себя хорошо от того, что я нанимаю этого человека своим адвокатом. Включая самого Флетчера, который выглядит так, будто не причёсывался сегодня утром и не брился. По крайней мере, его дыхание пахнет мятой. Он выглядит примерно моего возраста, плюс — минус несколько лет, хотя в его энергии есть что — то молодое. Он тощий, и кажется, что он забывает делать перерывы на еду, и у него на носу низко сидят толстые очки. На нём рубашка, которая почти неприлично мятая, и на нём галстук, но он болтается свободно вокруг шеи.
Сам офис ещё хуже. Он даже меньше, чем не — спальня Тедди в моей квартире, заставлен маленьким столом и кучей переполненных книжных шкафов. У него две большие стопки бумаг на столе, и два стула перед ним тоже заняты стопками бумаг.
— Вы, должно быть, Наоми Рот. — Почему — то он держит степлер в правой руке и перекладывает его в левую, чтобы пожать мою. — Я Эзра Флетчер. Приятно познакомиться. Стефани ввела меня в курс всей ситуации.
— Да, она… эм, очень высоко вас рекомендовала. — Хотя мне трудно понять, почему.
— Правда? — Это, кажется, очень радует его. — Ладно, что ж, почему бы вам не присесть?
Я бы с радостью присела, но оба стула в его офисе завалены бумагами. Он хочет, чтобы я устроилась прямо поверх бумаг?
Флетчер, кажется, осознаёт мою проблему, и он хватает одну из стопок бумаг со стула. Он перемещает её на свой стол, балансируя поверх другой стопки бумаг. Она шатается некоторое время, и он выглядит нервничающим на тот счет, что всё это рухнет, но, по случайности, этого не происходит. Он ухмыляется мне.
— Фух.
— Здесь, эм, очень много бумаг. — Я не улыбаюсь в ответ.
— Хах, да уж, не так ли? — Он окидывает взглядом все стопки. — Эта больница прислала мне всё это, потому что они думают, что смогут завалить меня бумажной волокитой, и мы напрочь забудем о том, что они действовали халатно. Но я просмотрю каждую страницу этого, и к тому времени, как я закончу, они будут платить бешеные деньги.
В его голосе, когда он говорит, есть определённая уверенность, которая заставляет меня забыть о его мятой рубашке, грязном офисе и пяти лестничных пролётах, которые мне пришлось преодолеть, чтобы добраться сюда. Возможно, Стефани Горман всё — таки не разыгрывала меня, когда рекомендовала этого парня.
— Так давайте поговорим, — говорит он. Он указывает на только что освободившийся стул, и я сажусь, пока он занимает место за своим столом. Я прочищаю горло.
— Стефани объяснила вам ситуацию с деньгами? — осторожно спрашиваю я. Я не хочу обнадёживать себя, а затем позволить ему вышвырнуть меня, потому что я не могу позволить себе его гонорар.
— Да, она сказала мне. — Он теребит свой незавязанный галстук, и на мгновение кажется, что он может завязать его, но затем не делает этого. — Сказала, что ваш муж обнулил все ваши совместные счета. Что за мудак.
— Что ж, это его деньги. У меня нет работы.
Он моргает, глядя на меня.
— Почему вы его защищаете? То, что он сделал с вами, было не по — честному, и он сам это знает. Он играет грязно, и к концу всего этого он пожалеет.
— Вы так думаете?