— Знаешь, что он делает? — говорит Кора, потягивая бокал розового вина. — Знаешь?
— Делает?
— Он газлайтит тебя.
Я отпиваю из своего бокала пино — нуар, хотя это определённо скорее глоток, чем легкая дегустация.
— Газлайтит меня?
— Определённо! — Её глаза расширяются. — Это так очевидно! Он говорит тебе приехать к нему домой в определённое время, а затем, когда ты приходишь, притворяется, что сказал тебе другое время, и что ты ошиблась. И он действительно убеждает тебя, что это ты была не права, и что ты не можешь следить за своими встречами. Я имею в виду, у тебя когда — нибудь была информация в письменном виде, которую ты неправильно поняла? Например, в тексте?
— Нет… он обычно говорил мне лично или по телефону.
Она торжествующе кивает.
— Как я и сказала, газлайтинг.
— Джереми не стал бы так делать.
— Я не знаю, почему ты его защищаешь. — Она скрежещет зубами. — Он был так ужасен с тобой на протяжении всего этого.
— Вероника даёт ему достаточно поводов, — замечаю я.
— Боже, она такая хладнокровная. — Кора кладёт руку мне на плечо. — Не знаю, кто из них хуже.
— Им манипулируют.
— Наоми. — Она сжимает моё плечо. — Дорогая, я знаю, ты всё ещё любишь Джереми, но он сделал свой выбор. Пришло время двигаться дальше. — Она оглядывает посетителей бара. — Видишь кого — нибудь, кто тебя привлекает?
— Я слишком стара, чтобы знакомиться с парнями в баре.
— Никогда не поздно знакомиться с парнями в баре.
Я просто качаю головой.
— Ладно, ладно. Ну, а как насчёт твоего симпатичного адвоката по разводам?
— Я просто… — Я массирую виски кончиками пальцев. — Я ещё не готова двигаться дальше. Даже если он вёл себя как мудак, я не могу выключить свои чувства к Джереми, как выключатель света.
— Он вёл себя не просто как мудак, Наоми, — говорит она. — Он пытается разрушить твою жизнь и забрать у тебя сына. Ты не должна терпеть это дерьмо от него!
— Да, — бормочу я.
— Завтра, когда у вас будет медиация, — говорит она, — тебе нужно войти в эту комнату с осознанием того, что это война. И довольно скоро твой муж — мудак будет размахивать белым флагом.
Она права. Джереми ужасно вёл себя со мной, и пришло время двигаться дальше. Но было бы гораздо легче отказаться от Джереми, если бы я не думала, что он тоже может быть в опасности.
Глава 29
Сегодняшняя сессия медиации уже лучше предыдущей, потому что она не начинается с того, что я застаю Джереми и Веронику целующимися на парковке.
Как и в прошлый раз, Эзра ждёт меня в коридоре, когда я поднимаюсь наверх. Он одаривает меня той уверенной улыбкой, которую я уже успела полюбить, и я чувствую, как мои плечи расслабляются.
— Цель, — говорит он мне, — договориться о соглашении по опеке, не доводя до суда. Я не думаю, что кто — то из вас хочет дорогостоящего судебного разбирательства.
— Я определённо не хочу этого.
— Хорошо. Потому что, судя по моему офису, у меня и так слишком много денег.
Несмотря на то, что я всё ещё нервничаю, я смеюсь.
— Мы будем поднимать вопрос о наркотической проблеме Вероники?
Он колеблется.
— Только если придётся. Посмотрим, как всё пойдёт.
Мы вместе входим в конференц — зал, и, как и раньше, медиатор Алана Окасио во главе стола, а Джереми и его адвокат — по одну сторону, как будто никто не двигался с прошлого раза. Я снова сажусь напротив Джереми, а Эзра занимает место рядом со мной.
— Итак, сегодня мы хотели бы потратить время на обсуждение соглашения об опеке, — начинает Эзра. — Думаю, мы можем согласиться, что то, о чём просил мистер Рот в прошлый раз, очень экстремально и не обязательно в интересах Теодора.
— На самом деле, — говорит Хардвик, — мы пересмотрели наш запрос с прошлого раза и хотели бы внести некоторые изменения.
Моё сердце немного замедляется. Хорошо, они ведут себя разумно.
— Мистер Рот хотел бы получить полную опеку над Теодором, — продолжает Хардвик. — За последние несколько недель он пришёл к выводу, что миссис Рот не только безответственна, но и её поведение становится всё более нестабильным. Мы считаем, что только право посещения было бы более уместным.
— Что? — Я почти кричу, чуть не перепрыгивая через стол. — Как ты можешь так говорить?
Эзра касается моего плеча, чтобы успокоить меня. — Это крайне неожиданно. Миссис Рот не сделала ничего, что могло бы вызывать беспокойство о её способностях как родителя.