— Я просто хотела бы быть там, — говорю я, — ради Тедди.
Эзра останавливается, чтобы пожевать кусочек бок — чоя.
— У Тедди будет отличное времяпрепровождение. Я уверен, что так и будет. А затем ты устроишь свою собственную вечеринку с ним.
Мы должны разрабатывать стратегию для сессии медиации, но почти всё, о чём мы говорили с тех пор, как он пришёл, — это предстоящий день рождения Тедди. Мне трудно выкинуть это из головы. К счастью, Эзра был очень терпелив и готов обсуждать это бесконечно.
Это заставляет меня вспомнить, что он говорил мне в прошлый раз, когда был здесь. О том, что именно желание иметь детей разрушило его брак.
— Ты всё ещё хочешь детей? — выпаливаю я.
— Э — э–э… — Этот вопрос явно заставляет его чувствовать себя немного неловко, но я не беру свои слова обратно. Я смотрю, как он ставит свой контейнер с едой на мой журнальный столик и откидывается на диван. — Да. Да, хочу. Но если честно, я начинаю думать, что этого может не случиться.
— Почему? Ты мужчина, так что ты можешь иметь детей до девяноста лет.
— Верно, но кому захочется заботиться о ребёнке, когда им девяносто? — Он улыбается. — Я не знаю. Большинство женщин моего возраста, вероятно, чувствуют, что их детородный возраст прошёл. А я действительно не заинтересован в том, чтобы встречаться с кем — то намного моложе меня. Так что… как я и сказал, я не знаю. Если я встречу подходящую женщину, и у неё будет ребёнок, и я стану отчимом, это было бы нормально. Но, если честно, я не уверен, что когда — нибудь снова женюсь.
— Почему?
— Профессиональный риск, наверное. — Он машет рукой в сторону нашего пиршества с китайской едой. — Я едва нахожу время для своих клиентов. Я точно не могу найти время для свиданий.
— Это очень жаль.
— Скажи, да... — Он снимает очки, чтобы протереть линзы о рубашку. Без очков он выглядит как — то моложе. — Послушай, Наоми. Можно дать тебе совет?
— Это то, за что я тебе плачу, не так ли?
Он снова надевает очки на нос.
— Верно. Я просто не хочу, чтобы ты неправильно меня поняла.
— Ладно…
Он многозначительно смотрит на мою левую руку.
— Тебе нужно перестать носить обручальное кольцо.
При его словах я инстинктивно прикрываю кольцо с могранитом на левой руке другой рукой.
— О…
— Твой бывший пытается выставить тебя крайне нестабильной, — говорит Эзра. — Мы с тобой знаем, что он ошибается, но в одном он прав. Тебе трудно отпустить.
— Я… мне нравится кольцо…
— Это красивое кольцо, — признаёт он. — Но я уверен, что у тебя есть другие красивые кольца, которые ты можешь носить. Проблема с этим кольцом в том, что оно символизирует. И оно не помогает твоему делу, когда ты появляешься на сессиях медиации в нём.
Я помню, как на днях Джереми кричал на меня за то, что я всё ещё ношу обручальное кольцо. Он был так резок, что мне отчаянно захотелось сохранить его. Но Эзра не резок. Всё, что он говорит, имеет большой смысл, и он всегда имеет в виду мои интересы.
Поэтому я снимаю кольцо с пальца и кладу его на журнальный столик.
— Вот, — говорит он. — Тебе не стало легче?
Мне не стало легче. Я чувствую себя голой.
Но в то же время я понимаю, что он прав. Я не могу продолжать носить это кольцо, когда мы с Джереми больше не живём вместе, и он спит с другой женщиной.
— Трудно отпускать, — бормочу я.
— Я знаю, — говорит он. — У многих людей возникают проблемы с этой частью.
— Я просто… — Я сжимаю руки вместе. — Я чувствую, что это всё. Джереми был моим единственным шансом на счастье, и теперь всё кончено.
Он пересаживается на диване, наклоняясь ближе ко мне.
— Это, — говорит он, — нелепо.
— Я так не думаю.
— Наоми, — говорит он, — ты заслуживаешь гораздо большего, чем этот мудак. Ты невероятный человек, и ты намного сильнее, чем ты себе представляешь. Ты умная, ты отличная мать, и… — Он замолкает. — И ты красивая.
Хотите услышать кое — что странное? За сорок два года я не уверена, что кто — то когда — либо называл меня красивой. Моя мать точно никогда. Было много мужчин, которые пытались залезть ко мне в трусы и говорили, что я сексуальная или что — то в этом роде. Джереми… ну, он говорил, что я хорошо выгляжу. Но «красивая»? Я не думаю, что он когда — либо использовал это конкретное слово. И я не могу его винить, потому что я на самом деле не красивая. Я имею в виду, если я красивая, то, думаю, нам нужно совершенно новое слово, чтобы описать кого — то вроде Вероники.