— Как я могу забыть, если ты всегда носишь обручальное кольцо?
Я сжимаю левую руку в кулак. Да, я снова надела кольцо после того, как сказала Эзре, что перестану его носить. Но это не имеет никакого отношения к Джереми. Могранит — это редкий кристалл, который помогает с самоанализом и раскрывает силу. Это кольцо важно для меня по причинам, не имеющим ничего общего с Джереми.
Но у меня такое чувство, что он бы этого не понял.
— Я хочу остаться на песню и торт, — упрямо говорю я. — Я не думаю, что это слишком много. И Тедди хочет, чтобы я осталась. Правда, Тедди?
Я смотрю на своего сына, который сжимает в правой руке коробочку с соком, застыв на месте. Он молчит, его нижняя губа дрожит.
— Пожалуйста, просто уйди, Наоми, — говорит Джереми раздражённым голосом.
И дело в том, что я, вероятно, ушла бы. Да, я хотела быть там на песне и торте, но я также не хотела заставлять моего сына плакать на его собственном дне рождения. (Хотя на самом деле это была вина Джереми.)
Но именно в этот момент я слышу сирены, и всё идёт под откос.
Глава 35
Я не могу поверить, когда приезжает полиция.
И как они добрались так быстро? У них что, нет преступлений, которые нужно раскрывать? Небольшая стычка на детском дне рождения не должна быть приоритетом.
Но всего через несколько минут после того, как Джереми вызвал полицию, на заднем дворе появляется офицер, выглядящий так, будто он не в восторге от работы в воскресное утро. Он выглядит так, будто через пять секунд достанет пистолет и перестреляет всех нас.
— В чём проблема? — рявкает полицейский.
— Спасибо, что приехали, офицер, — уважительно говорит Джереми. — Моя бывшая жена пришла на день рождения нашего сына и теперь отказывается уходить.
— Я всё ещё твоя жена! — парирую я. — И наш сын хотел, чтобы я пришла!
Хотя в этот момент Тедди не выглядит так, будто хочет меня здесь. Он обнимает свои худые руки, опустив глаза. Он выглядит так, будто хотел бы, чтобы я ушла, чтобы он мог съесть свой торт и насладиться остатком вечеринки.
Мне, вероятно, стоит просто уйти.
— Ладно, мэм, — рявкает на меня офицер. — Вам нужно уйти, чтобы эти люди могли наслаждаться своей вечеринкой.
Отлично. Джереми даже не даёт мне уйти с достоинством. Он заставляет полицейского вышвырнуть меня на глазах у всех, кого я знаю.
Офицер берёт меня за руку, чтобы вывести, и, честно говоря, с меня достаточно. Мне не нужно, чтобы он меня выволакивал. Поэтому я выдёргиваю руку, что неожиданно выбивает его из равновесия, так что он почти падает. Он удивлённо смотрит на меня.
То, что происходит дальше, происходит очень быстро. Я слышу, как полицейский бормочет в рацию, которую он снимает с пояса, что я «веду себя агрессивно». Чего я абсолютно не делаю! Но прежде чем я успеваю попытаться объяснить ему это, он снова хватает меня за руку, только на этот раз гораздо грубее. Затем он толкает меня на стол, на котором я оставила еду и напиток, разбрасывая множество тарелок и коробочек с соком.
Мокрота разлитого сока пропитывает мою блузку, пока полицейский заламывает мои руки за спину. Секунду спустя я чувствую, как металлические кольца впиваются в мои запястья. Мне требуется ещё секунда, чтобы осознать, что произошло:
Он надел на меня наручники.
Этот ублюдок надел на меня наручники!
Я застыла, прижатая лицом к холодному пластиковому столу, липкому от разлитых коробочек с соком и вина. Я не могу двинуться или подняться со стола, но затем он грубо дёргает меня, возвращая в вертикальное положение. Каждый человек на вечеринке смотрит на меня с одинаково ужаснувшимся выражением лица. Тедди рыдает, прижимаясь к ноге Джереми.
— Пошли, леди, — рычит на меня офицер.
Он подталкивает меня, заставляя идти, и меня выводят с заднего двора дня рождения моего сына в наручниках, на глазах у всех.
Думаю, можно с уверенностью сказать, что торта мне не достанется.
Глава 36
Меня никогда раньше не арестовывали.
Очевидно. Большинство законопослушных граждан, таких как я, никогда не были арестованы. Конечно, Веронику арестовывали. Единственная положительная сторона всего этого — представить, как она испытывает те же неудобства.
Полицейский везёт меня в полицейский участок, где меня обыскивают — наверное, в поисках оружия. К счастью, он взял мою сумочку с собой в полицейскую машину, но мне не дают её оставить. Меня заставляют подписать какую — то бумагу о том, что они её изъяли.
А затем меня регистрируют за воспрепятствование работе офицера и незаконное проникновение. Мне задают кучу вопросов, снимают отпечатки пальцев и делают фото для протокола. Честно говоря, это слишком ужасно, чтобы описать словами. Всё это время я прошу дать мне поговорить с адвокатом, но они не позволяют мне сделать это до завершения регистрации.