В зоне регистрации есть телефон, и мне разрешают найти номер Эзры в моём мобильном, который был в сумочке. Я действительно, действительно не хочу звонить ему, но я должна. Я даже не уверена, что он ответит в воскресенье утром, и это не тот звонок, который он захочет получить. Мне стыдно, что он узнает о случившемся. Но он мой адвокат, и он нужен мне сейчас.
К счастью, он отвечает после второго гудка, вероятно, потому что ему не привыкать получать звонки из полицейского участка.
— Алло?
— Привет, Эзра… это Наоми.
— Наоми? — Он замолкает на мгновение, и когда я снова слышу его голос на другом конце, он звучит озадаченно. — Ты звонишь мне из полицейского участка?
— Да. Я… меня арестовали.
— Арестовали? Ты серьёзно?
— Это не моя вина! — Вся история выливается наружу о вечеринке, обвинениях Джереми и о том, как я собиралась уйти, но затем полицейский схватил меня, и это было просто недоразумение. Ну, вроде того. — И теперь они хотят посадить меня в камеру.
— О, чёрт, — стонет Эзра. — Разве я не говорил тебе не ходить на эту вечеринку?
— Я и не пошла! Он сказал мне, что всё закончится к полудню! Это не моя вина.
— Ладно, ладно… — Он глубоко вздыхает. — Хорошо. Ладно. Посмотрим, что я могу сделать.
— Мне придётся провести здесь ночь?
Мысль о том, чтобы провести ночь в тюремной камере, слишком ужасна, чтобы описать словами.
— Не знаю, — говорит он. — Вероятно, нет. Как я и сказал, посмотрим, что я могу сделать.
— Будет залог?
— Надеюсь, нет. Скорее всего, тебя отпустят под подписку о невыезде.
— Хорошо. — Мой голос срывается на втором слоге. — Спасибо, Эзра.
— Но это нехорошо, Наоми.
— Правда? Я думала, это блестящая идея.
Он снова вздыхает.
— Ладно. Держись. Я сделаю несколько звонков, а затем приеду в участок.
Я хочу чувствовать утешение от того, что Эзра помогает мне. Что бы я ни сделала, он поможет мне всё исправить. Но как только я кладу трубку, я разражаюсь слезами.
Глава 37
Я провожу следующий час, плача в тюремной камере.
Со мной в камере несколько других женщин, ни одна из которых не одета для детского дня рождения. Но из — за того, что я рыдаю, они оставляют меня в покое. Никто не хочет иметь дело с плачущей женщиной, даже если ты в тюрьме и тебе нечем заняться.
Я облажалась. Я очень сильно облажалась. Единственное, что было у меня над Джереми и Вероникой, — это то, что я была законопослушной гражданкой. А теперь у меня внезапно есть судимость. Будет ли суд? Я даже не знаю. Предполагаю, Эзра расскажет мне, когда вытащит меня отсюда.
Если он вытащит меня отсюда.
Проходит около четырёх часов, когда офицер заглядывает в камеру. Я стараюсь не терять надежду, но затем он выкрикивает:
— Рот?
Я встаю на ноги.
— Да, это я.
— Вы свободны, — рявкает он.
О, слава богу. Эзра — гений.
Но это не быстрый процесс. Мне нужно подписать кучу бумаг, чтобы мне вернули все мои вещи и я могла уйти. Проходит ещё полчаса, прежде чем я заканчиваю. Я думала, мне придётся вызывать такси, потому что моя машина осталась у дома Джереми, но когда я захожу в зал ожидания полицейского участка, меня ждёт Эзра в мятом костюме без галстука и с небритой челюстью. Он не улыбается.
Он встаёт, когда видит меня.
— Пошли. Я выведу тебя отсюда.
Я даже не стесняюсь своих опухших глаз, когда следую за ним к его машине, потому что ничто не выглядит так плохо, как эта разбитая машина. У него также куча бумаг, сложенных на пассажирском сиденье, которые он перекладывает на заднее. Наконец я сажусь на место рядом с ним, сжимая сумочку на коленях.
Эзра вставляет ключ в зажигание и поворачивает его, но двигатель только чихает. Отлично. Моя удача становится всё лучше и лучше.
— Двигатель заглох? — спрашиваю я его.
— Нет. Обычно нужно несколько попыток. Всё в порядке.
— Может, тебе стоит купить новую машину?
— Всё в порядке.
С третьей попытки двигатель оживает, и мы выезжаем с парковки полицейского участка.
— Спасибо, что вытащил меня оттуда, — говорю я после мгновения тишины. — Ты чудотворец.
— Возможно, ты будешь думать иначе, когда услышишь, что я собираюсь тебе сказать.
Я хмурюсь.