— О, — говорит он ошеломлённо.
— Ты укололся! — Я толкаю его в грудь так сильно, что он отшатывается назад. — Ты поклялся, что не будешь, но всё равно сделал это! И ты сделал это, пока присматривал за нашим сыном!
Он поднимает руки.
— Ронни, милая, мне так жаль…
— Как ты мог? — выдавливаю я, колотя кулаками по его груди.
— Я… я просто…
Он терпит мои удары, не зная, что сказать, но это не имеет значения, потому что его слова ничего не значат. Я ненавижу его сейчас. Я убила бы его голыми руками, если бы был шанс, что это вернёт мне Доминика.
— Нам нужно вызвать полицию, — говорю я.
Глава 50
Вызов полиции прошёл не совсем так, как я ожидала.
Я предполагала, что в случае пропажи ребёнка полиция немедленно начнёт действовать. Будут блокпосты, оповещения Amber Alert, всё как положено. Но всё было совсем не так.
В нашу квартиру приехал офицер по фамилии Гренелл, но он, похоже, не воспринимает всё это всерьёз. Гренеллу двадцать с чем — то, он с бритой головой и задаёт множество вопросов, которые не имеют никакого отношения к поискам Доминика. Он здесь уже почти полчаса, и до сих пор только задаёт нам вопросы. А тем временем тот, кто забрал Доминика, уходит всё дальше и дальше. Они, вероятно, уже пересекают границы штата!
— Итак, миссис Баркли, — говорит мне Гренелл, хотя я сказала ему, что мы с Клэем ещё не женаты. — Я не понимаю. У вас есть этот ребёнок, но нет никаких записей о ребёнке ни в одной больнице, и нет свидетельства о рождении.
Я отчаянно тереблю пряди своих длинных волос.
— Я родила дома.
Я уже говорила ему это. Какое это имеет отношение к поискам Доминика?
— Но почему вы не оформили свидетельство о рождении?
Я ёрзаю, ненавидя эти вопросы. Последние пару недель я была в полном тумане, и я должна признать, что оформление свидетельства о рождении казалось мне менее важным, чем сон, еда и элементарная гигиена.
— Я собиралась сделать это, — говорю я.
Он оглядывает меня с ног до головы.
— Вы не выглядите так, будто только что родили.
Моя челюсть сжимается.
— То есть вы думаете, что мы держим все эти детские вещи в квартире для развлечения и просто выдумали ребёнка?
— Или, возможно, вы украли ребёнка, — говорит Гренелл.
Что? Это не имеет смысла. Зачем нам красть ребёнка, а затем вызывать полицию?
Но хуже всего то, как Гренелл смотрит на Клэя. На самом деле, хуже всего — сам Клэй, у которого видны следы от уколов на левой руке. Мне следовало настоять, чтобы он надел рубашку с длинным рукавом, прежде чем они приехали, но я не могла мыслить здраво. Меня не должно удивлять, что он не воспринимает нас всерьёз.
— Так когда, по — вашему, пропал этот «ребёнок»? — спрашивает нас офицер.
Я смотрю на Клэя, который не может ответить на этот вопрос. Мне действительно хочется задушить его, особенно когда он чешет руку, а взгляд Гренелла устремляется на шрамы.
— Ну, я взял его покататься, и тогда он исчез.
— Он исчез, пока вы ехали?
— Нет, — бормочет Клэй. — Я… я остановился на придорожной стоянке, и я… я вздремнул…
Это самая худшая часть. Мы даже не знаем, когда Доминика забрали. Похоже, Клэй остановился на придорожной стоянке и, по причинам, которые я до сих пор не могу понять, решил уколоться. В какой — то момент он отключился, а наш маленький сын всё ещё был пристёгнут в автокресле, возможно, крича во всю голову. Мысль о моём бедном ребёнке, брошенном отцом на заднем сиденье машины, разрывает мне сердце. В конце концов Клэй вернулся домой, но непонятно, был ли Доминик в машине в тот момент.
Очевидно, он не любил никого из нас настолько, чтобы завязать.
Если мы вернём нашего сына, я больше никогда не подпущу Клэя к нему. Никогда. Помолвка определённо отменяется. Всё отменяется. Ему повезёт, если я вообще когда — нибудь заговорю с ним.
— Вздремнул, — говорит Гренелл, — или накачался?
Что ж, ему не потребовалось много времени, чтобы заполнить недостающие части головоломки. Клэй молчит, очевидно, не желая свидетельствовать против себя.
— Мистер Баркли, — настаивает полицейский. — Вы сейчас под кайфом?
Клэй не отвечает. Он просто сидит, сжав руки между коленями.
— Встаньте, парень, — приказывает ему Гренелл.
Клэй смотрит на меня с выражением страха на лице. Наконец он довольно неуверенно поднимается на ноги. Я с ужасом наблюдаю, как полицейский обыскивает его и достаёт из кармана джинсов шарик, всё ещё частично наполненный порошком. До боли очевидно, что это такое.