По ночам я вижу Доминика во сне. Мой сын всё ещё жив. Я знаю, что это так. Если бы он был мёртв, я бы это чувствовала. Это было бы похоже на то, как если бы мне отрезали ногу — я бы заметила. Только потому, что его нет со мной, не значит, что его нет где — то там.
Иногда я фантазирую о его жизни. Я представляю, что какая — то богатая пара усыновила его, и у него есть всё, о чём он только может мечтать. Это гораздо приятнее, чем думать о том, что он мёртв и похоронен в земле.
Я всегда живу от зарплаты до зарплаты, но однажды я накоплю достаточно денег, чтобы нанять частного детектива, который поможет найти его. Но сейчас я даже не могу накопить на ремонт треснутого заднего бампера.
Когда я еду в школу к детям, мой телефон начинает звонить. Я смотрю на экран, и на нём высвечивается имя «Лола». Я вздрагиваю, как всегда, когда она звонит. Лола — часть моей старой жизни, включавшей Доминика. Мне больно говорить с ней.
Но, с другой стороны, она когда — то была моей лучшей подругой. Она была единственной, кто был рядом, когда Доминик исчез, а Клэй сидел в тюрьме. Поэтому я включаю громкую связь.
— Ронни? — говорит она.
— Ага. — Я не свожу глаз с дороги. Здесь люди водят как сумасшедшие. — Всё в порядке?
— Да, но… — Её голос высокий и взволнованный. — Ронни, у меня, возможно, есть зацепка насчёт Доминика.
Что?
У меня не так много времени, прежде чем нужно забрать детей, но я останавливаюсь на обочине дороги. Я беру телефон и прижимаю его к уху.
— Что насчёт Доминика?
— Я не хочу, чтобы ты тешила себя надеждами, — говорит она, — но помнишь, я говорила тебе, что устроилась на работу в мэрию, в отдел записей?
У Лолы дела идут довольно хорошо. Как и я, она завязала, всё ещё живёт в Сент — Луисе, где получила неплохую работу, и она помолвлена. Но больше всего я завидую тому, что ей не снятся каждую ночь кошмары о том моменте, когда она открыла дверцу машины Клэя и обнаружила пустое заднее сиденье.
— Да… — говорю я.
— Ну, женщина по имени Лоррейн Паксон, которая раньше здесь работала, недавно вышла на пенсию, — говорит она, — и я разговорилась о ней с другой женщиной, которая здесь работает, и она рассказывала мне разные истории о сомнительных вещах, которые Лоррейн вытворяла. Например, если тебе нужен был какой — то документ, но у тебя не было всего необходимого, ты просто давал Лоррейн пару баксов, и она всё оформляла.
— Хорошо…
— И я задумалась о Доминике, — продолжает она, — и о том, что если кто — то действительно забрал его и хотел притвориться, что он принадлежит им, им понадобилось бы свидетельство о рождении, верно? Но их трудно получить вне больницы, потому что нужно подтверждение беременности и родов.
— Они могли просто сделать поддельное, — замечаю я.
— Возможно, — говорит она, — или, возможно, Лоррейн каким — то образом всё устроила. Было бы логично, если бы похититель сначала вывез ребёнка за пределы штата, но если бы они знали, что Лоррейн — верный вариант, они могли бы сначала обратиться к ней. В общем, мне стало любопытно, и я начала искать в базе данных записи за пару недель, примерно в то время, когда исчез Доминик. И вот самая безумная часть… — Она замолкает. — Было выдано свидетельство о рождении мальчика по имени Теодор примерно через неделю после того, как исчез Доминик, и матерью была указана Наоми Паксон. Та же фамилия, что и у Лоррейн!
— Как… как ты думаешь, они родственники?
— Да! Я проверила свидетельство о рождении Наоми Паксон, и Лоррейн — её мать.
Я сижу мгновение, переваривая эту информацию. Возможно ли, что это как — то связано с Домиником? Наоми Паксон нашла Доминика в машине Клэя и забрала его себе, а затем попросила свою мать сделать свидетельство о рождении, официально объявив ребёнка своим?
— Отец указан? — спрашиваю я.
— Да. Отец — Джереми Рот.
Я переворачиваю эту информацию в голове.
— Я не знаю, Лола, — говорю я. — Я не хочу тешить себя надеждами. Это кажется таким… маловероятным.
— Но это стоит проверить, не так ли?
Надежда в голосе Лолы задевает меня за живое. В месяцы после исчезновения Доминика я всегда надеялась, что он найдётся. Я всё ещё чувствую это, конечно, но я стала более реалистичной. Я не думаю, что мой пропавший сын каким — то образом просто свалится мне на колени.
Но я скучаю по чувству надежды. Я скучаю по тому чувству, что я действительно могу вернуть его, что однажды я смогу снова держать его в своих объятиях.