— У меня в машине есть эластичный бинт, — говорит он мне. — Кажется, у меня также может быть пакет со льдом. Дай мне минуту.
Он бежит обратно к своей машине и возвращается с рулоном эластичного бинта, а также с чем — то похожим на маленький квадратный пакет в другой руке. Я не должна удивляться, полагаю, учитывая, что он часто приходит в парк с перевязанным правым коленом, а затем прикладывает лёд после пробежки.
Я пытаюсь забинтовать опухшую лодыжку, но понятия не имею, что делаю. После короткой борьбы, от которой у меня наворачиваются слёзы на глаза от боли, Джереми забирает у меня бинт. Он аккуратно обматывает мою лодыжку эластичным материалом, затем активирует пакет со льдом и прикладывает его к внешней стороне лодыжки, именно там, где болит, хотя я ему этого даже не говорила.
— Лучше? — спрашивает он.
— Намного лучше, — подтверждаю я. Благодаря бинту и льду боль утихла до тупой ноющей. Я уверена, что смогу добраться до машины без помощи. — Спасибо.
— Пожалуйста.
Мы смотрим друг на друга мгновение, через скамейку. Ещё даже семи утра нет, и здесь так тихо. Кажется, будто мы вдвоём — единственные люди во всей вселенной.
Я не уверена, кто поцеловал кого первым. Но секунду спустя его губы на моих, и это лучшее, что случилось со мной за последние годы. И я понимаю, что есть очень веская причина, по которой я продолжаю приходить сюда каждое утро, даже после того, как узнала, что Тедди — не Доминик, и даже несмотря на то, что это чертовски рано. Причина в том, что я не могу перестать думать о нём.
Хотя я не знаю, кто инициировал поцелуй, Джереми прерывает его первым.
— Извини. — Он отворачивается, опуская голову. — Я не могу этого сделать.
Я понимаю. Он рассказал мне достаточно о своей жизни, чтобы я могла ожидать этого. Но я не могу скрыть своего разочарования.
— Я хочу. — Тоска в его глазах неоспорима. — Боже, ты понятия не имеешь, как сильно. Но Наоми такая нестабильная. Я не знаю, что она сделает, если я заведу роман или, что ещё хуже, брошу её. Мне всё равно на себя, но я не могу сделать этого с Тедди. Я должен быть рядом с ним. Он мой главный приоритет. Я… прости.
— Я понимаю, — говорю я, и это правда, хотя мне это ненавистно. Одна из вещей, которые я люблю в нём, — это то, что он явно отличный отец, который сделает всё ради своего сына. Мой собственный отец определённо так не считал — он почти не смотрел на меня, за исключением того, чтобы сказать, что моя юбка слишком короткая и что я должна переодеться, если понимаю, что для меня хорошо.
— Ты всё равно слишком стар для меня.
Он смеётся.
— Да, я старик, а ты… ты можешь иметь любого, кого захочешь.
Но всё это неправда. Особенно часть о том, что Джереми старик. Технически он старше меня на двенадцать лет, но мне на это наплевать. Я не чувствовала ничего подобного ни к кому со времён Клэя, и я уже начала думать, что никогда не почувствую. Я не думаю, что он прав, что я могу иметь любого, кого захочу, но даже если бы это было так, я бы всё равно хотела его.
Джереми провожает меня до машины, просто чтобы убедиться, что я справлюсь. Мне приходится опираться на него несколько раз, но с забинтованной лодыжкой я могу наступать на неё. Я не думаю, что мне понадобится поездка в приёмный покой, и это хорошо, потому что моя страховка ужасна.
У моего Jetta трещина на заднем бампере, которую я не могу позволить себе починить. Джереми однажды небрежно предложил починить его для меня. Он бы даже не заметил такой траты, но я сказала ему «нет». Я рада, что отказалась, потому что не хотела бы, чтобы он думал, что причина, по которой я поцеловала его сегодня, как — то связана с его финансовым состоянием.
— Ты сможешь добраться до дома? — спрашивает он меня.
— Это моя левая нога, — указываю я. — Я смогу вести.
— Хорошо. — Он кивает. — И… я снова извиняюсь… за…
Он не говорит, за что именно извиняется, так что я не знаю, за поцелуй или за то, что это был единственный раз.
— Не беспокойся об этом, — говорю я.
— Ага.
Он переминается с ноги на ногу в своих кроссовках. Он выглядит так, будто хочет сказать что — то ещё, и я опираюсь на машину, снимая вес с лодыжки, ожидая его.
— Ну, — говорит он, — тогда увидимся позже.
— Да, — говорю я. — Увидимся позже.
Он задерживается ровно на два удара сердца, затем пересекает разделяющее нас пространство и снова прижимается своими губами к моим.
Глава 56
Мы с Джереми спим вместе уже три месяца, когда он выпаливает: