К тому же, он не связан.
— Мистер Флетчер! — шиплю я ему через комнату. Я не могу позволить Наоми услышать меня.
Его волосы в крови, но ему удаётся слегка приподнять голову, чтобы я могла увидеть его глаза.
— Она возвращается, — шепчу я так громко, как только осмеливаюсь. — Она собирается поджечь весь дом!
Понимает ли он, что я говорю ему? Он получил сильный удар по голове, и я уверена, что он сильно оглушён. Но я должна молиться, чтобы мои слова дошли до него.
Это мой единственный шанс.
Дверь подвала со скрипом открывается, и Флетчер мгновенно снова опускает голову, притворяясь мёртвым, что заставляет меня думать, что он действительно понял, что я сказала. Шаги Наоми на лестнице становятся громче. Она спускается.
Она останавливается на мгновение, проходя мимо Флетчера. Она смотрит на него с каким — то странным выражением лица. О нет, она видела, что он пошевелился? Знает ли она, что он жив?
Но затем она поднимает лицо, и я могу определить выражение её лица. Это печаль. Она бормочет что — то, почти похожее на «мне так жаль», а затем переступает через него.
Теперь Наоми снова сосредотачивается на мне. Печаль исчезает с её лица, сменяясь выражением решимости. И в её правой руке красная зажигалка.
Боже, она действительно собирается это сделать.
— Мне жаль, что я вынуждена это сделать. — Черты лица Наоми приобретают жуткое свечение в тусклом верхнем свете. Её лицо может оказаться последним, что я увижу в жизни, и эта мысль ужасна. — Я не собиралась убивать тебя. Я просто хотела обезобразить тебя, вот и всё.
Я стараюсь сосредоточиться на лице Наоми, а не на том факте, что в нескольких метрах, у лестницы, Флетчер тихо пытается подняться на ноги. Но быстро становится очевидно, что его нога сломана, и он падает на колени, его лицо — маска боли.
— Я хочу, чтобы ты знала, — говорит она, — что я буду очень хорошо заботиться о Тедди. Я воспитаю его как родного, как и воспитывала. У него будет прекрасная жизнь — я обещаю тебе это.
Флетчер отказался от попыток встать и вместо этого решил ползти по полу. Но он двигается не в сторону Наоми. Он двигается к винным стеллажам — к тому, который не стоит рядом с разбитой бутылкой.
— Тебе не обязательно это делать, — умоляю я её. — Тебе не обязательно убивать меня. Ты можешь исчезнуть. Можешь начать всё заново. Родить собственного ребёнка.
Её лицо слегка искажается.
— Нет, не могу.
— Тогда… — Я ищу, что ещё сказать, пока Флетчер медленно снимает со стеллажа большую тяжёлую бутылку вина. Кажется, Джереми говорил мне, что такая бутылка называется магнум. — Ты могла бы… усыновить?
Очевидно, она не может усыновить. Она будет в бегах. Но мне всё равно, что она сделает. Мне просто нужно, чтобы она продолжала говорить со мной, пока Флетчер не ударит её этой бутылкой.
— Мне жаль, Вероника, — говорит Наоми. — Но так тому и быть.
Она щёлкает зажигалкой и двигается к разбитой бутылке на полу. Глаза Флетчера расширяются, когда он понимает, что время истекло, и он отбрасывает все притворства в тишине. Он начинает ползти по полу так быстро, как только может, но он недостаточно быстр. Она опускает зажигалку, и почти мгновенно скотч, разлитый по полу, воспламеняется.
Как только алкоголь вспыхивает оранжевым пламенем, Наоми замечает Флетчера, ползущего к ней. Она вдыхает, и на мгновение улыбка озаряет её лицо. — Эзра? Ты жив!
Он не останавливается. Он вонзает бутылку — магнум ей в колени, и она падает на пол.
Теперь она ранена. Она пытается уползти от горящего алкоголя, но он преследует её. И теперь, когда она на полу, он опускает бутылку прямо на её череп с глухим стуком. Она падает без сознания.
— Мне жаль, — выдыхает он, направляясь к ножницам. — Я… я не успел достаточно быстро…
— Это не твоя вина, — говорю я, и это преуменьшение века.
Мы двигаемся так быстро, как можем. Сейчас огонь ограничен небольшим участком на полу, но как только эти бутылки с алкоголем воспламенятся, всё выйдет из — под контроля. Флетчеру удаётся перерезать скотч на моих запястьях и лодыжках, и я вздыхаю с облегчением.
— Спасибо, — выдавливаю я. — Огромное спасибо.
Он кивает, его лоб покрыт испариной.
— Хотел бы я сделать это раньше.
Я встаю на ноги, смотрю на лестницу, ведущую из подвала, затем вниз на Флетчера на полу, чья нога явно сломана.
— Позвольте помочь вам подняться, — говорю я.
Флетчер бросает взгляд на лестницу, затем через плечо на огонь, распространяющийся по полу рядом со стеллажами, опасно приближающийся к крепкому алкоголю. Я не знаю, сколько у нас времени, пока всё не вспыхнет, но осталось недолго. Скорее секунды, чем минуты.