— Только не говори мне, что она уже уехала.
— Именно так, — твердо говорит Джейн. — Ей что, надо было сидеть здесь и дожидаться, пока у тебя крыша станет на место?
— Но…
— Без «но», Джим. Без всяких «но». Элисон любит тебя. А ты, и это факт, унизил ее.
Без малейшего понятия о том, на каком поезде она уезжает, я убеждаю себя, что у меня еще есть шанс увидеть ее до того, как она уедет из Бирмингема. Я несусь сломя голову в начало улицы, к автобусной остановке, к которой как раз подъезжает автобус пятидесятого маршрута. Расталкивая толпу пенсионеров с ручными тележками, я пробиваюсь к кабине шофера и мысленно молю его ехать быстрее. Он, по всей вероятности, не принимает моих мысленных посланий, поскольку тащится еле-еле, и, когда мы доезжаем наконец до центра города, я решаю, что скорее доберусь до вокзала своим ходом. Я уговариваю его выпустить меня около автовокзала Дигбет и бегу так, как будто жизнь моя зависит от быстроты этого бега — а ведь во многом так оно и есть. Я бегу от автовокзала через рыночную площадь, мимо собора Святого Мартина и дальше — к железнодорожному вокзалу.
Я не сомневаюсь в том, что Элисон едет домой в Норидж, поэтому устремляюсь к расписанию, висящему на стене. Я уже принял во внимание один важный факт (а именно то, что сейчас не суббота и не март месяц) и теперь знаю, что ближайший поезд на Норидж отходит от одиннадцатой платформы через пять минут. Я прорываюсь через пост билетного контроля и бегу вниз по эскалатору на платформу, которая, как я понял, построена так, чтобы не дать осуществиться моему плану: искать кого-то в до отказа набитом поезде — не самая легкая задача. В особенности когда этот поезд заполнен участниками чемпионата «Кто точнее скопирует внешний вид Элисон Смит». Вот целая группа Элисон, только располневших; вот группа Элисон, более низкорослых; вот группа тех, кто похож на Элисон со спины и не имеет с ней ничего общего, если смотреть спереди; вот несколько Элисон с волосами, как у Элисон, — на этом сходство кончается; вот несколько Элисон с фигурой Элисон, но с волосами не как у Элисон (вот, хотите верьте, хотите нет, Элисон-китаянка, которая внешне в точности Элисон, за исключением того, что в облике настоящей Элисон нет ничего китайского). А я все ищу ее, но нахожу лишь всех этих не-Элисон, а время все идет и идет. Наконец я подхожу к вагону F, в котором вижу ее, читающую журнал. Я колочу кулаками по оконному стеклу, она, вздрогнув, поднимает глаза. Я терпеливо жду, когда она подойдет к двери вагона, что она, к счастью, и делает, а когда опускает на ней стекло, проводник дует в свой свисток.
— Я виноват, — кричу я, стараясь перекричать низкий рев локомотивного дизеля. — Я не хочу, чтобы мы расстались.
— Я тоже виновата, — кричит она мне.
— Я думаю, мы сможем все решить, — говорю я, шагая по платформе рядом с движущимся поездом, — мне все равно, что ты скажешь, но с ответом «нет» я не смирюсь.
Пятница, 9 февраля 1996 года
7.33
Я у себя в комнате в Хайбэри, проверяю, все ли, что мне может понадобиться в Бирмингеме, куда я еду на уикенд, уложено в рюкзак.
— Трусики, четыре пары, — сверяюсь я со списком вещей необходимых на уикенд.
Все здесь.
— Два бюстгальтера (хотя бы один, по цвету подходящий к трусикам).
Вот они, и с цветом все в порядке.
— Косметичка и коробочка тампонов.
Да.
— Полная пачка «Мальборо Лайтс».
Да.
— Три пары колготок (одна пара плотностью не меньше чем шестьдесят ден).
Нет.
Я роюсь в ящике комода в поисках колготок, и тут до меня доходит, что все колготки в корзине для грязного белья, которое подготовлено к стирке.
Я беру со стола ручку и пишу на ладони: «КУПИТЬ КОЛГОТКИ ВО ВРЕМЯ ОБЕДЕННОГО ПЕРЕРЫВА».
18.45
Я только что добралась на метро до Виктория-стейшн, и теперь мне надо пройти примерно десять минут до автобусного вокзала. Ездить в автобусах я ненавижу. Мне предстоит четырехчасовой маршрут с остановками в Оксфорде, Ковентри, Бирмингеме (международный аэропорт) и, наконец, Бирмингеме (автовокзал Дигбет) — конечная остановка моего маршрута. Если ехать на машине, то до Бирмингема можно добраться примерно за два часа, на автобусе — целую вечность. Я ненавижу автобусы больше, чем любой другой вид транспорта, которым пользуется человечество.
Выйдя из метро, я попадаю под дождь. Внезапно рюкзак начинает тянуть мои плечи вниз так, как будто он весит не меньше тонны. У меня такое чувство, что мои руки вот-вот отвалятся, к тому же я вспоминаю, что забыла купить новые колготки в обеденный перерыв. Шагая по Уилтон-стрит, я непрестанно смотрю на часы и думаю, думаю. Только бы не упустить автобус! Следующий будет через три часа! Мне так хочется рухнуть в изнеможении на землю и послать все к черту.