Суббота, 9 мая 1998 года
9.07
— Я уверена, что эта история еще больше сблизила нас с Джимом, — говорю я Джейн, с которой беседую по телефону. — Мы стали близки как никогда.
— А что вы намерены делать теперь? — задает вопрос Джейн.
— Мы решили на некоторое время прекратить поиски. Я думаю, что ни у меня, ни у него не то настроение, чтобы возобновить их. К тому же наше финансовое положение несколько подорвано несостоявшейся сделкой. И все это, вместе взятое, деморализует. К тому же присутствует еще и побочный отрицательный эффект — гнетущая мысль о том, что нам никогда не суждено выбраться из этой квартиры. То, на что мы прежде не обращали внимания, как, например, подтекающий кран на кухне, или входная дверь, которую невозможно открыть без нечеловеческих усилий, или горные велосипеды, которые парни, живущие выше, бросают где попало в вестибюле, — все это теперь выводит нас из себя. А самое ужасное, что эта самая пара, оказывается, врала, будто собирается назад в Австралию. Джим выяснил, на прошлой неделе эта квартира снова была выставлена на продажу, но через другое агентство и за цену, превышающую прежнюю на несколько тысяч фунтов. Просто их одолела жадность. Когда Джим рассказал мне об этом, я ответила: «Нам-то что за дело?» Мне кажется, весь мир ополчился против нас.
— Ну а он что?
— Он ничего не ответил. Он лишь обнял меня и прижал к себе.
Пятница, 22 мая 1998 года
6.37
Мы понемногу вышли из депрессии, вызванной сорвавшейся покупкой квартиры. Мы, если можно так сказать, прошли через это. Сейчас мы и вправду чувствуем, что случившееся сблизило нас еще сильнее. Мы с Джимом так счастливы вместе, что это кажется почти неправдоподобным. Мы постоянно смеемся и шутим, и даже обстановка в квартире, казавшаяся прежде непереносимой, больше не гнетет нас. Все отлично. Ему сегодня надо быть на совещании в Лидсе, поэтому он встал так рано. Я встала рано потому, что проснулась утром с желанием быть примерной женой. Пока он собирается, я готовлю ему завтрак, хотя могла бы на вполне законных основаниях пролежать в постели еще не меньше часа. Любовь, я уверена, заставляет нас совершать столь странные поступки.
— Ну вот и все, — говорит Джим, надевая пиджак. — Я, пожалуй, пойду, а то еще опоздаю на поезд.
Он выходит в прихожую, а я, в халате и позевывая, иду за ним.
— Не знаю, сколько времени я пробуду в Лидсе, так что обедай без меня. Мы, вероятнее всего, пообедаем там. — Он целует меня. — Ну, до вечера.
Когда он отстраняется от меня, я замечаю пятнышко бритвенного крема у него на щеке. Послюнив кончик пальца, я быстрым движением стираю его.
— Бритвенный крем, — говорю я в ответ на его вопрошающий взгляд.
— Ой, спасибо, если бы не ты, ходить бы мне весь день с таким украшением.
— Мы никак не можем допустить, чтобы ты выглядел неряшливо, верно ведь?
— Конечно, — с важным видом подтверждает он. — Ну, малышка, до вечера. — Он снова целует меня, берет портфель и уходит.
Закрывая за ним дверь, я вдруг вспоминаю обо всем, что входит в мои обязанности и что мне необходимо сделать: мытье посуды и раковины, куча грязного белья в корзине, груда выстиранного белья, которое необходимо погладить, кошачий туалет, в котором необходимо поменять наполнитель. А затем, через секунду, в моей голове мелькает другая мысль: когда это я успела стать такой?
Понедельник, 1 июня 1998 года
7.05
Я только что принял душ и смотрю на себя в запотевшее зеркало. Я уже стою так не меньше десяти минут и с каждой секундой чувствую все большую и большую подавленность.
— Что ты там делаешь? — слышу я приглушенный голос Элисон, доносящийся из прихожей. — Мне надо в туалет.
Я открываю дверь и впускаю ее.
— Ты уже закончил здесь свои дела?
— Я хочу спросить тебя кое о чем, — говорю я, снова подходя к зеркалу, — и хочу услышать правдивый ответ. Без приукрашивания и подслащивания. И не думай о моих чувствах, просто скажи мне все, как есть, договорились?