— Доброе утро, малышка, — говорю я, когда она, облаченная в махровый халат, входит в комнату.
— Можешь прекратить паниковать, — произносит она вместо ответного приветствия. — Есть.
— Есть, то, что мы…
Она кивает.
— Ты абсолютно уверена, на сто процентов?
Она кивает.
— Ну и что ты чувствуешь?
— Облегчение… ну и, возможно, легкое разочарование. Ведь жизнь дана для того, чтобы создавать и строить, верно?
— Думаю, да, — согласно киваю я.
— Почему бы нам не занести это в список?
— Какой список?
— А знаешь, — говорит она с сияющей улыбкой, — тот самый большой список. Список жизненно важных дел. Длинный список, куда мы занесем все дела, которые хотим свершить за время наших жизней. Мы пока что все делаем как надо. Мы вместе, наши служебные карьеры успешно продвигаются, мы женаты, и если у нас когда-нибудь будет квартира, то это будет еще одним пунктом в нашем списке.
Я сосредоточенно хмурю брови.
— Ну а на каком месте сверху в твоем списке это? — спрашиваю я без особого энтузиазма в голосе.
— Как насчет ребенка тысячелетия? — отвечает она.
— Отлично, — с готовностью соглашаюсь я, хотя два года, оставшиеся до нового тысячелетия, кажутся мне слишком малым сроком. — А пока давай сосредоточим внимание на настоящем.
Суббота, 4 июля 1998 года
11.09
Мы стоим сейчас в квартире 4А на Кресент-Гарденс. Эта квартира с садиком, расположенная на полпути между Мьюзвел-Хилл и Краунч-Энд. Элисон высмотрела эту квартиру в витрине агентства недвижимости и взяла подробное ее описание, хотя квартира и не находится вблизи метро. Она убедила меня прийти посмотреть ее, и вот теперь я здесь, и квартира мне очень нравится. Хозяйка квартиры, престарелая дама, продает ее, чтобы переселиться затем в дом престарелых. В квартире очень многое предстоит отремонтировать, причем капитально: поменять электропроводку, заменить оборудование в ванной и на кухне, произвести повсюду полный косметический ремонт от пола до потолка, включая и их, но я, ни секунды не раздумывая, отношу квартиру к разряду потенциально покупаемых. Она намного больше всех квартир, которые мы видели в последнее время, а то, что есть сад, дает в будущем возможность еще больше увеличить ее площадь, а возможно, даже и пристроить еще одну комнату. По мере осмотра я замечаю, что Элисон начинает приходить в состояние возбуждения, но я говорю ей, что на этот раз не стоит торопиться и форсировать события; нам надо убедиться в том, что это действительно то, что нам нужно, прежде чем заявлять предложение на покупку. Она соглашается и буквально сразу на ее лице появляется скептически-капризное выражение, которое сохраняется до тех пор, пока мы не начинаем вторично осматривать кухню.
— Смотри, — обращается она ко мне едва различимым шепотом, чтобы агент не слышал, о чем мы говорим.
— Куда я должен смотреть?
Она показывает на дверь, ведущую в заднюю часть сада.
— Мы должны прямо сейчас купить ее, — шепчет она. — Видишь, у двери есть проход для кошки с откидной дверцей.
— И что?
— Нам не надо будет покупать такую же для Диско, вот что.
— Ты хочешь купить эту квартиру прежде всего потому, что в ней уже есть проход с откидной дверцей для кошки?
— Да нет, но ты должен посчитать это хорошим предзнаменованием. О кошке ведь тоже надо думать.
— Хорошо, — отвечаю я. — Я думаю, мы заявим предложение. Но будем мы или не будем думать о кошке, нам надо готовить себя к тому, что покупка может не состояться, поскольку они просят слишком много за эту квартиру.
Элисон смеется.
— Понятно, — говорит она, стараясь придать речи американский акцент. — Пустим в дело весь психологический ресурс.
Четверг, 9 июля 1998 года
12.45
Я сижу в офисе за своим письменным столом и размышляю о том, что купить себе на обед, когда звонит мой телефон.
— Алло, отдел рекламы.
— Привет, это я, — говорит Джим. — У меня хорошие новости.
— Звонили из агентства?
— Да.
— И что?
— То, что… они…
— Они что? — раздраженно кричу я.
Джим усмехается:
— Они приняли наше предложение!
Четверг, 6 августа 1998 года
17.25
Мы были приглашены в контору нашего поверенного для подписания контракта. И вот теперь, когда процедура закончена, мы вышли от поверенного и стоим у офиса компании «Грей энд Хэмптон».
— Как ты себя чувствуешь, когда на тебя в соответствии с законом повесили долг в сотни тысяч фунтов? — спрашиваю я Элисон.