12.12
— Я не хочу быть понятой превратно, — начинает Элисон, — но мне просто интересно знать, думаешь ли ты когда-нибудь о нас?
— Иногда, — отвечаю я. — Когда все между нами кончилось, жизнь вообще пошла наперекосяк.
— Да, тут ты прав, — соглашается Элисон. — Просто то, что происходит сегодня, невольно заставляет меня вспомнить о прошлом. Диско была частью нашей с тобой истории. Нашего общего прошлого. И дело в том, что, когда все кончается плохо — как это произошло с нами, — тебе никогда по-настоящему не разобраться…
— …в том, что было не так? — договариваю за нее я.
— Именно.
— Да. Я тоже иногда приходил к этой мысли.
— Это и понятно, ведь ты же любознательный, верно? — продолжает она. — Мы пробыли вместе шесть лет. Когда же в наших отношениях появилась трещина? Почему она вообще появилась? Может, мы передали друг другу то самое худшее, что было присуще каждому из нас? Во всем виноват кто-то один или мы оба? Разве не на эти вопросы хочется получить ответ при расставании?
Я смеюсь:
— Готов поспорить, что поначалу ты во всем обвиняла меня.
— Именно так и было, — соглашается Элисон. — После того как мы расстались, я готова была обвинить тебя даже в развязывании Второй мировой войны.
— А сейчас?
— Сейчас мои суждения о прошлом несколько прояснились. Ну а ты что скажешь?
— Мои суждения всегда и на сто процентов были открытыми и простыми. — Она удивленно поднимает брови. — Шучу. Я полностью согласен с тобой. Сейчас я по-иному смотрю на то, что произошло. Кое о чем я сожалею.
— Я тоже.
— Ты не хочешь поговорить об этом? О нас? Это довольно странная тема для разговора, согласна. Но мне хочется об этом поговорить.
— Я тоже не против. Ведь мы оба уже живем с другими партнерами.
— И мы оба счастливы со своими партнерами.
— Так давай поговорим, — предлагает Элисон. — Давай выясним, когда и как все пошло наперекосяк.
12.27
— Первый вопрос, который я хочу задать тебе, вот какой, — начинает Элисон. — Не касаясь пока серьезных вещей — а их, я в этом уверена, мы еще рано или поздно обсудим сегодня, — что в моем поведении особенно раздражало тебя, когда мы были вместе?
— Вопрос довольно странный, и ответить на него не легко, — говорю я, — но знаешь, что первым пришло мне в голову, когда ты задала его?
— Нет.
— Ты будешь смеяться.
— Для меня в этом нет ничего удивительного.
— Кондиционер для волос.
— Кондиционер для волос? Какого нормального человека кондиционер для волос может привести в состояние раздражения?
Я не могу удержаться от смеха.
— У тебя всегда были такие запасы его, как будто ты со дня на день ожидала, что разразится общемировой кризис и из продажи исчезнут кондиционеры для сухих и ломких волос, — объясняю я. — Твое представление о финансовой бережливости заключалось в том, что надо покупать в «Бутсе» все, предлагаемое по принципу: платишь за два — получаешь три. А это означало, что у тебя постоянно было шесть различных шампуней и к каждому свой кондиционер. Я не знаю, обращала ли ты когда-нибудь внимание на тот факт, что голова-то у тебя одна. — Элисон смеется. — И когда мы были вместе, я ведь даже и не знал толком, для чего нужен кондиционер. Для чего нужен шампунь, мне было понятно. Шампунем моют волосы. А кондиционер? От него-то какая польза? Сплошное надувательство. Я знаю это, поскольку, когда мы были вместе, несколько раз пытался использовать его, и хоть бы малейший эффект. Что с ним, что без него на своих волосах я не замечал никакой разницы. Они не становились ни пышнее, ни мягче, ну — абсолютно никакой разницы. А ты покупала по три бутыли этого средства, которое не оказывало никакого воздействия на твои волосы, по цене двух бутылок средства, которое тоже не оказывало никакого воздействия на твои волосы, и это называлось экономией? — да это просто швыряние денег на ветер. — Я делаю паузу, чтобы перевести дыхание, и мы оба смеемся, а потом добавляю: — Но во всем остальном ты была несравненной.