- Когда ты решил, что не подпишешь?
Заговорила Джессика бесцветным голосом. Взглянув на нее, он отвел взгляд в сторону.
- Извини, - произнес Грег едва слышно, не глядя на Джессику.
- Когда ты это решил?
- Джесс… я буду баллотироваться.
- Что? - Она непонимающе заморгала, - в смысле? До выборов меньше полугода… ты же не собирался. Грег! Мы собирались пожениться и уехать на острова на четыре месяца…
- Я передумал.
- Ты… ты проиграл в прошлый раз…
- Вынужденно. Теперь все изменилось.
- Что изменилось, Грег?
- Джесс, я не разведусь.
- О, Боже.
Она побледнела и уронила лицо на ладони. Исабель почувствовала, как земля уходит из-под ног, и изо всех сил вцепилась в перила.
- Исабель поедет со мной, - проинформировал Грег, и перед глазами Исабель все поплыло. Она присела на мосту, опустив голову к коленям, чтобы не лишиться чувств. Тело пронзила крупная дрожь. Сердце испуганно сжалось и принялось трепыхаться в горле, мешая сглотнуть и дышать.
- Грег…
Ее голос сорвался в сиплый шепот, и Исабель не была уверена, что кто-то, вообще, ее слышит.
- Зачем? – Джессика отняла от бескровного лица руки и с мольбой взглянула на Грегори.
- Мне нужен этот пост, Джесс.
- Господи, Грег… это же просто…
- Сенатор! Блядь, Джесс! Это не просто пост. Это – пост сенатора! В прошлый раз у меня были все шансы на победу, пока… - Он осекся, зло взглянув в сторону Исабель, и отшвырнул от себя чашку, расплескав коричневый кофе по белоснежной скатерти. – Будучи примерным семьянином, мне будет легче вернуть доверие электората.
- Боже Грег! Но, это же фарс! Все знают, что твоя жена десять лет жила за тысячи километров…
- Мы придумаем легенду. У всех есть легенда, Джесс.
- А как же я? – Грегори ничего не ответил, отводя глаза, - вы с Исабель сговорились, да?
Она беспомощно оглянулась на сгорбившуюся на мосту Исабель.
- Нет, Джесс, - покачала та головой, - я никуда не поеду…
Грегори вышел из-за стола и подошел к мосту. Присев на корточки перед Исабель, он осторожно тронул ее подбородок двумя пальцами, вынуждая взглянуть на себя.
- Если ты никуда не поедешь, - прошептал он так, чтобы слышала только Исабель, - Доменико Чезари тоже никуда не поедет. И я отсужу у тебя все при разводе, доказав измену снимками пятилетней давности. И, если ты думаешь, что на этом все закончится для Доменико – глубоко заблуждаешься. Политикам не запрещено разводиться. Я планирую отплыть в воскресенье. Так что, ты пока хорошенько прикинь, кисуль, что для тебя важнее – поиграть год-другой роль моей жены на публику, разумеется, или подписать для себя и хахаля смертный приговор. Вы сдохните в нищете, Из, это я тебе обещаю.
Он поднялся, громко захрустев коленными суставами, и направился в сторону дома, что-то насвистывая себе под нос. По пути он поддел носком домашней туфли успевший раскиснуть листок документов, подготовленных для развода, и отшвырнул его в пруд, к остальным частям.
13
14:20 – Исабель взглянула на часы, подаренные Грегори, и зацепилась взглядом за тонкую золотую змейку, обхватившую безымянный палец мертвой хваткой. Судно в пути уже сорок минут. Она так и не решилась выйти из каюты, боясь встречи с Доменико. Может, удастся как-то скрыть от него свое пребывание на континенте? Ну да, в компании баллотирующегося на пост сенатора мужа. Она взглянула на сереющее в иллюминаторе небо и едва не расплакалась от отчаяния. Даже родные берега не смирились с ее выбором – вплоть до одиннадцати утра воскресенья держалась отменная погода. Пока они не начали грузить чемоданы в экипаж. По выпуклому стеклу поползли крупные капли. Исабель почти не замечала качки, но, глядя на ерзающий по столику клатч, могла судить о ее внушительной амплитуде. Она решительно поднялась. Одернула темно-зеленый костюм, купленный Грегори в субботу, состоящий из длинной широкой юбки и жакета из тонкой замши – будто он знал, что в день отьезда погода испортится, и повернула ручку каюты вниз. Судно подпрыгнуло на волнах, и дверь с грохотом захлопнулась, едва не щелкнув по носу. Исабель, уже менее уверенно, толкнула ее назад.
На внутренней палубе было прохладно. Ее пробрал озноб, как только дверь каюты с громким лязгом захлопнулась за спиной, пробудив нестерпимое желание вернуться. Тело одеревенело, и Исабель двигалась к лестнице на открытую палубу, словно выструганная из полена кукла. С каждой ступенькой желание повернуть назад возрастало. Ветер рванул на ней одежду и стегнул волосами по лицу и шее, в нос ударил запах чистой дождевой воды, и в ушах загудело – вот она, открытая палуба. Момент Х.