- Да, - я пробормотала несколько цифр, которые записала в заметки на телефоне пока ехала до роддома.
- Схватки не усиливаются, возможно, это тренировочные, да, и по сроку тебе еще рановато. Давай, ложись я посмотрю раскрытие, - она деловито натянула перчатки.
- Раскрытия нет, моя хорошая. Испугалась? Но матка все равно в сильном тонусе, надо будет до родов полежать у нас. Сейчас я бумаги оформлю и позову медсестру, чтобы в палату проводили, - она сняла перчатки и продолжила что-то писать.
Вскоре молоденькая медсестра отвела меня в пустую палату на двоих. Она поставила мне укол для снятия тонуса и предупредила, что обход в семь утра. На холодной, странного вида, больничной постели было не привычно спать, но мне все же удалось уснуть ненадолго. Рано утром я проснулась от тревоги. Мысли роились у меня в голове: куда мне теперь идти? Что делать? Подавать в суд на Руслана? Как мне теперь жить?
В глубине души я ждала, что Руслан мне напишет. Что его обеспокоит то, что беременная жена внезапно ушла из дома поздно вечером. Но на экране не было ни пропущенных, ни сообщений.
Вообще ни от кого.
Новая волна жалости к себе накрыла меня. Если бы со мной что-то случилось в эту ночь, то обо мне некому бы было беспокоится. Мы бы с малышкой просто сгинули в неизвестности.
Может так будет лучше всем? Если нас не станет?
В этот момент в палату быстрым шагом вошла медсестра. Она обвязал вокруг моего живота датчик КТГ и убежала дальше. Через несколько минут вошла женщина среднего возраста, она осмотрела меня и задала несколько вопросов, что-то записав в бумажку, прикрепленную к планшетке.
С каждой минутой, проведённой в палате, я чувствовала, как внутри меня растёт пустота. Вокруг царила деловая суматоха: мимо по коридору почти бегал медперсонал, другие роженицы медленно, как зомби ходили, держась за поясницу, пикали звуки приборов и датчиков, кто-то с кем-то разговаривал или громко звал.
Женщина-врач, представилась Людмилой Анатольевной и смотрела на меня, но я едва могла сосредоточиться на её словах. В голове звучали только мысли о Руслане и о том, как все вчера могло сложиться иначе, если бы я была мудрее и сдержалась, и не обостряла конфликт.
— Вы все еще чувствуете схватки, или они утихли? — задавала врач вопрос за вопросом. Я отвечала односложно, уставившись в одну точку.
— Давайте посмотрим на сердцебиение вашего малыша, — сказала она, взяв в руки распечатанную кардиограмму и я попыталась одолеть страх, который снова заполз в душу. Я знала, что должна быть сильной ради своей дочери.
Чтобы немного успокоиться я стала представлять, какой она будет, какими глазами посмотрит на меня. Но всё это время мне было больно от мысли, что, возможно, её отцом станет человек, который не любит нас.
Людмила Анатольевна с теплотой взглянула на меня, кажется, заметила, как мне непросто.
— Не переживайте, у вас всё будет хорошо, — сказала она с улыбкой, привнося немного света в эту мрачную обстановку. — Вам нельзя волноваться, в этот период вам нужно думать только о себе! Никаких переживаний! Помните, что от этого страдает ваша малышка!
Я молчала, на глаза навернулись слезы.
- Ну-ка хватит плакать! Я видела сотни девушек, которые плачут из-за своих мужей, - она осторожно смахнула с моих щек слезы теплыми руками. – И ни разу не видела мужа, которого бы довела до слез его жена. Я не отрицаю, что такие где-то существуют, но мы женщины должны научиться относиться к браку и отношениям, как мужчины: нам должно быть не все равно ровно настолько насколько и нашему мужчине. И если твой муж не плачет, дорогая моя, то и ты тоже не принимай это все близко к сердцу, - она участливо пожала мою ладошку.
Но я была не в силах ответить. Я не могла найти в себе силы вымолвить хоть слово, ведь внутри меня бушевали страх и беспокойство. Легко было сказать, чтобы я не принимала все близко к сердцу.
Я вспомнила, как Руслан выглядел, когда его волосы падали на лоб, как он смеялся, как готовил для меня завтраки по утрам. Эти воспоминания теперь казались обманчивыми, словно я сама создала их, чтобы без памяти в него влюбиться.
Влюбиться в образ, который сама ему выдумала.
После обхода врачей и процедур время тянулось медленно. За окном пасмурный день, ненастье накрывало небосвод, и на сердце становилось всё тяжелее. Я ловила себя на том, что каждый раз брала телефон, чтобы отправить Руслану сообщение, но каждый раз с трудом себя сдерживала.
Позвали на завтрак.
В небольшом ответвлении коридора стояли столы. Я получила свою порцию и встала высматривая свободное место. Какая-то девушка махнула мне рукой, указывая на свободный стул возле нее.