— А где Влад?
Обычно, если они вместе, то Владика видно больше, чем Костика в кадре.
— В Лувре.
— Где⁈ — ответ мужа меня удивил. Меньше всего я ожидала, что эта парочка будет культурно отдыхать. Была уверена, что поездка превратится в походы по барам и увеселительным заведениям. — А ты почему не с ним?
— Погоди, — произнёс муж, глядя куда-то в сторону, а зачем-то прикрыл рукой экран, наверное, чтобы я не видела, что происходит. Фоном слышался женский голос, муж явно ей отвечал, но слов разобрать я не смогла: шум от ветра в динамике мешал, да и ладонь, прижатая к микрофону, тоже делала своё дело. — Прости, — вернулся к разговору Костик. — Туристка из наших спросила, который час. Давай созвонимся позже? Скучаю, целую, пока! — муж выпалил всё скороговоркой, не дав мне вставить ни слова, и отключился, не дождавшись ответа.
Я удивлённо уставилась на заставку своего телефона: наше свадебное фото, где мы молоды и влюблены.
— М-да, Катька, это что сейчас было? — недолго думая, я набрала мужа, желая задать ему этот вопрос, но абонент оказался выключен или вне зоны.
— Катя, у тебя всё в порядке? — из-за травы показалась Инка. Очевидно, устав меня ждать, она решила поторопить мой разговор.
Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.
— Не знаю… что-то странное происходит, — ответила я, чувствуя, как внутри растёт тревога. — Костик ведёт себя не так, как обычно. И этот звонок ещё…
В двух словах пересказала Инке, усевшейся рядом со мной, всё, что меня насторожило. Ожидала услышать от неё что-то в духе «а я тебе говорила», но я ошиблась.
— Не стоит делать скоропалительных выводов, — обняв за плечи, шепнула она. — Может, тебе просто показалось?
— А где ребята? — сменила я тему, не желая продолжать. Может, и правда я накручиваю и нет ничего.
— Так уехали, — удивилась вопросу Инка.
И я почему-то расстроилась.
— Даже не попрощались, — пробормотала я чуть слышно.
— Так чего прощаться, если они через час вернутся? — усмехнулась подруга. — Так что давай, поднимайся, нам ещё надо из Ауди вещи притащить, переодеться, причесаться, и вообще я есть хочу, — трещала подруга без умолку. — Надо костёр развести, чтобы дошик залить. Эх, Катька! Хорошо-то как! Не зря поехали. Я вообще думаю, а надо ли нам на Селигер тащиться? Если здесь тоже интересно?
Ну да, — хмыкнула я про себя. Видала я твой интерес — высокий двухметровый. Да и фиг с ним, с озером этим, у меня самой не было настроения туда ехать. Ври себе больше, — заворчал мой внутренний голос, — признайся, что тебе Юру хочется увидеть ещё хоть разок или два. А лучше три.
Топая за Инкой по полю, я крутила обручальное кольцо на пальце, погружаясь в пучину мыслей о Костике. Другая рука придерживала рюкзак, висевший на плече. Внутри лежала сменная одежда и пауэрбанк — пора подзарядить телефон, осталось всего 10 процентов.
Пока не было ребят, нам с Инкой удалось умыться, причесаться и сменить одежду. Инкина стала более откровенна, а моя наоборот: на смену шортам и майке пришёл длинный свободного кроя сарафан. Увидев мой выбор, Инка попыталась его отобрать, но я оказалась быстрее. Натянула его на себя, а то станется с подруги — спрячет так, что я его не найду.
Поставив на огонь котелок, я отправилась изучать то, что осталось от моего родного дома.
Крыша провалилась в самой середине, между жилой частью и скотным двором, ни одно окно не могло похвастаться наличием стекол, некогда белые наличники сгнили, крыльцо с высокими ступенями провалилось и отошло от стены избы. Входная дверь, болтающаяся на одной уцелевшей петле, распахнута настежь, а с обратной стороны на ней выцветшее фото из журнала — лисёнок на лесной поляне. Я помню, как бабушка его вырезала, сидя в очках при тусклом свете настольной лампы.
Выкрашенные коричневой краской половицы коридора облезли и усыпаны обломками от провалившейся стены, старыми тряпками, гнилой древесиной.
— Подожди, я с тобой, — послышался за спиной голос Инки. Не стала оборачиваться, пошла дальше, догонит.
Вот слева массивная дверь с непривычно высоким порогом и низкой притолокой — зайти в избу без поклона было невозможно. Но дед всегда говорил, что такая конструкция нужна для того, чтобы зимой уходило меньше тепла.
При входе в избе слева маленькая печка, чтобы топить в межсезонье, а вот русская печь справа — она отделяла жилую и кухонную зоны. Каржинка зияет чернотой из-за отсутствия крышки, ведущей в подполье. На удивление, практически целыми сохранились полати — деревянная полка, как продолжение лежанки печи. На ней стояли чьи-то потрёпанные кроссовки. Внутри дома явно были гости и до нас.