— Наскальная живопись, — усмехнулась Инка, проводя пальцами по буквам на пожелтевших обоях.
— Да уж, мы развлекались, как могли. Бегали в клуб на дискотеки в соседнюю деревню. А когда его закрыли, то ходили ещё дальше, за четыре километра по шоссе. Самое страшное было потом ночью возвращаться.
— Почему? — заинтересовалась подруга.
— Потому что туда мы шли всей толпой, а вот домой возвращались уже разбившись на парочки. Правда, мы с сестрой никогда не расставались, даже ухажёрам приходилось смиряться с этим. А однажды она на танцах подцепила парня на мотике, вот это был праздник, потому что домой мы домчали с ветерком, — улыбнулась, вспоминая тот вечер, будто он был совсем недавно, — но и там был нюанс: парень был чертовски пьян. Стоять он уже не мог, хотя ехал вполне себе ровно по асфальту. И фара у него не работала на мотике. Но пять минут страха — и мы дома.
— Ненормальные, — фыркнула подруга, явно не одобряя наше безрассудство.
Сейчас, будучи взрослой, я бы тоже так не поступила, но тогда, в восемнадцать… Иногда волосы на голове шевелятся от того, что творили.
Мы гуляли и болтали обо всём, старательно избегая темы наших новых знакомых. Но время от времени обе поглядывали в ту сторону, куда они уехали. Первой не выдержала я.
— Что, ждёшь, да?
— Угу, — как-то грустно вздохнула Инка. — Хорошие ребята.
— И я жду, — призналась честно, чем немало удивила подругу.
— Что я слышу, Ефимова! — воскликнула она, окидывая меня взглядом. — Запала, да?
— Я замужем, — протянула ей руку с кольцом.
— Почаще себе это повторяй, — усмехнулась нахалка, — а то при виде Юрика глазки-то заблестели.
Права она, слишком заметно. Надо держаться от него подальше. Неделя — и нас здесь не будет. Да, с Дмитрием нас ждёт сотрудничество, от общения с ним не отвертишься. А вот с его другом сложнее. Вся его работа теперь здесь, я так поняла, он планирует возрождать фермерское хозяйство, так что ближайшие полгода — год он здесь безвылазно. Ага, а то будь он в Питере — вы бы встречались, — тут же заерничал внутренний голос. И вообще, Николаева, не о том ты думаешь, у тебя скоро внук родится, а ты на чужого мужика смотришь. Своему бы лучше позвонила! Укорила себя и потянулась за телефоном.
Инка хмыкнула, прекрасно понимая, чей номер я набираю. Но абонент не абонент. Устав дозваниваться, написала сообщение:
«Я соскучилась, позвони мне как сможешь».
— Мы с тобой в магазин хотели, прогуляемся? — предложила Инна, когда я убрала мобильник в карман.
Предложение мне понравилось, и мы отправились в путь. Конечно, можно было сесть на машину и с ветерком по шоссе. Но мне хотелось, как в детстве, спуститься к плотине, миновать узенький проход через речушку и в горку, откуда открывается вид на деревеньку. Когда-то это был самый короткий путь попасть на Иван гору.
Дома, сидя за столом у окна, мы могли видеть, что кто-то спускается по тропке, и знали, что минут через десять в деревне будут гости. Но больше всего мы высматривали почтальона, потому что ждали письма от мам.
Конечно, дороги не было, только направление, которое мы сами протаптывали себе в высокой траве. Идти просто так казалось скучно, и я рассказывала о прошлом.
— Раньше эти поляны до самой речки выкашивали на сено коровам. А мы бегали ворошить и сгребать. Были старинные деревянные грабли, тяжёлые жутко. Мы с сестрой всегда помогали тёте Лиде. Она нас за это пускала на сеновал ночевать.
— Звучит романтично, — улыбнулась подруга, — ночь на сеновале.
— На самом деле очень неудобно: всё колется, потом сено аж из трусов достаёшь, в четыре часа начинает орать петух, мешая спать, в пять начинают доить корову, чтобы потом выгнать её к стаду, а ещё проход к сеновалу — узкая дощечка над стойлом со свиньями. И света нет. Поди оступись… — не сдержалась и рассмеялась, вспоминая, как мы проявляли чудеса эквилибристики, держась за руки с сестрой, пробираясь по доске.
— М-да, звучит уже не так красиво… А зачем вы тогда так рвались на этот сеновал?
— Так там же Женька был, — напомнила я про свою первую любовь.
— А-а-а, — многозначительно протянула Инна. — Ну если Женька, то оно, конечно.
Слово за слово мы вышли к шоссе, свернули направо и метров через сто упёрлись в здание сельского магазина.
— Закрыто, — констатировала Инка очевидное. Хотя накладная пластина с ржавым амбарным замком говорила без слов, что торговли нет уже довольно давно.