— Не все же в городе бездельничают, — стало обидно за тех, кто населяет мегаполисы.
Мы с Инкой перешли к мытью окон, на которых, как в детстве, висели цветастые линялые занавески на верёвочке. Бабуля хмыкнула на мои слова.
— Ну-ну, а ты кем же трудишься, деловая?
Настал мой черёд рассказывать о себе, семье, работе, сыне. Не постеснялась тётя Наташа и про Инку разузнать, кто такая, чем живёт. Узнав, что моя подруга бухгалтер, повздыхала, что дочка её той же профессии. Вот только считать теперь здесь нечего, даже магазин не работает.
— Кстати! — я вспомнила, что мы, вообще-то, хотели спросить, где тут продукты поблизости, — как вы живёте без магазина?
— Так автолавка понедельник да четверг приезжает. Там и хлебушка, и конфетки с молочком, — поделилась старушка.
Спускались к дому, точнее, к палатке с горки, и обсуждали условия жизни. Рассуждали, вернётся ли молодёжь, если здесь начнутся перемены к лучшему: появится работа с достойной оплатой труда, откроется магазин, садик, школа.
— Школы в этом селе отродясь не было, — поправила я Инку. — За четыре километра ближайшая, там же больница, аптека, ну так было раньше, как сейчас — кто же его знает.
— Ладно, уговорила, не школа, но ведь всё остальное же было?
Пришлось признать правоту подруги, остальное имелось. И хочется верить, что Юре удастся вернуть в эти места людей.
На подходе к деревне нос уловил запах жареного мяса. «Это ж надо так проголодаться», — усмехнулась я, что мерещится уже. Нас ждут бутерброды и походная каша — гречка с тушёнкой, которую ещё надо приготовить.
— По-моему, я переработалась, — пробормотала подруга, идущая позади меня, — мне кажется, пахнет чем-то съедобным.
— И мне, — поддакнула я, тяжело вздохнув. Но чем ближе мы подходили, тем отчётливее становился запах: готовящаяся на углях еда, табачный дым и ни с чем не сравнимый сладкий аромат цветущих трав. Так пахнет счастье, я даже зажмурилась от наслаждения. Давно я не испытывала такого удовольствия. Вроде бы мы чертовски устали, помогая одинокой старушке, но, с другой стороны, сделали доброе дело, вспомнили общих знакомых и усталые, но довольные возвращаемся домой.
Тропинка стала шире, точнее, кто-то выкосил целую дорогу для проезда авто, и я, кажется, знаю кто. Сердце забилось чаще от мысли, что они снова рядом. Инка, видимо, пришла к тем же выводам, потому она нагнала меня, ухватила за руку и ускорила шаг.
— Сейчас я буду кушать! Сейчас меня покормят! — заговорщически шепнула она на ухо, вызывая улыбку на моём лице.
— Инка, они вернулись, — также шёпотом ответила я.
— А я в этом и не сомневалась, — поделилась подруга, — не забудь, мы делаем вид, что нам фиолетово. — И понеслась с такой скоростью, что ещё чуть-чуть и сорвётся на бег.
Но стоило нам увидеть на горизонте джип, на котором передвигались ребята, как наша походка стала неспешной, словно мы плелись нога за ногу всю дорогу и не торопились совсем. Ещё с десяток шагов — и показался край палатки, разбитой у авто.
— Это что за… — удивлённо воскликнула я, рассматривая соседство.
— Чего-чего? — передразнила меня подруга, — осада крепости, не видишь, что ли? — она кивнула на сидящих к нам спиной ребят. Юра занимался тем, что крутил на огне шампура, а Дима настраивал гитару, — видала, как подготовились, — чуть слышно сказала мне и уже громче произнесла: — А мы вас раньше завтра и не ждали, мальчики. Какими судьбами?
«Мальчики» вздрогнули и растерянно обернулись, будто мы застали их за каким-то безобразием, а потом на их лицах заиграли хитрые улыбки. Ответил ожидаемо блондин:
— Мы решили устроить алаверды, — широким жестом он махнул вдоль мангала, — посидим, пообщаемся. Разумеется, по-соседски, исключительно.
— Ну раз по-соседски, — загадочно протянула я, поддерживая подругу, — то мы только за.
— Ручки только помоем, — мурлыкнула Инка, поравнявшись с ребятами. — И музыка будет? — кивнула на инструмент в руках Димы.
— Если повезёт, то и песни с танцами, — подмигнул он рассмеявшись. И так было сложно не ответить ему взаимностью, что губы сами растянулись в улыбку.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая горизонт в ярко-алый цвет. После знойного дня дышалось значительно легче. Мы расселись на покрывале у потрескивающего костра и без зазрения совести угощались. Это в двадцать при виде симпатичного мальчика кусок в горло не лезет. А когда тебе за сорок, полдня без еды, да ещё и после активного труда, то пф-ф-ф… Ну а если ещё добавить к этому свежий воздух, вкусное мясо, свежие овощи и весьма приличное красное полусладкое, то вообще песня. Ах да! И песни в культурной программе предусмотрены.