— Мальчики, вы просто чудо! — наевшись, Инка полулежала, прикрыв глаза от удовольствия. — Давно я так не отдыхала. Словно лет на тридцать помолодела.
— А я ещё на машинке и крестиком вышивать могу, — промурлыкал голосом Матроскина Дима и потянулся за гитарой.
То ли от выпитого вина, то ли просто так, я отпустила ситуацию, расслабилась и получала удовольствие от компании. И мне уже не хотелось сбежать или спрятаться. Да и взгляды Юры на меня не пугали, а скорее наоборот — будоражили кровь, что ли. Была у меня мысль не брать телефон, чтобы не помешал ничей звонок, но потом передумала. Пусть будет рядом. Сообщение мужу так и висело непрочитанным. Наверное, сел аккумулятор. Подзарядит в номере и ответит, или ещё лучше — пусть позвонит, чтобы я не расслаблялась. Машинально крутила на пальце обручальное кольцо, как напоминание о том, что не стоит позволять себе лишнего.
Закончив одну песню, блондин затянул другую, а я, не отрываясь, смотрела сквозь языки пламени на Юру. Витая мыслями где-то далеко отсюда. Трель телефона заставила меня подскочить на месте. С одной стороны, хотелось услышать объяснения мужа, с другой — лишь бы не он. Разговор с вероятностью в сто процентов перейдёт в ссору, настроение испортится, а мне бы этого очень не хотелось. Но на моё счастье, звонила невестка.
— Да, Машуль, привет, — я взяла трубку и нехотя поднялась с места.
— Тётя Катя, привет. А ты где? Я тебя потеряла. Днём заходила, а ты не дома. И сейчас свет не горит, мы с Егором проезжали, видели, — звонким колокольчиком щебетала жена сына. Услышав моё местонахождение, она даже присвистнула. — Ну ты даёшь, а чего не сказала-то?
— Не успела, спонтанно получилось, — мне и правда стоило сообщить про отъезд ребятам. — Ну вот теперь ты знаешь, не переживай, здесь очень здорово, палатка, костёр.
— Романтика, — захихикала невестка, не подозревая, как она близка к истине. — Ладно, отдыхай тогда, не буду мешать.
— Подожди, ты не мешаешь, — заверила я, — как ты, как наш малыш? Растёт?
Пока я слушала рассказ Маши о прожорливом пузожителе, ноги вынесли меня на окраину деревни. Не потому, что я хотела остаться одна, просто так само получалось. И лишь оказавшись у крайнего дома, я остановилась.
— В общем, огурчики мы ещё возьмём, хорошо? — уточнила невестка. И, получив разрешение брать всё, что им захочется, пожелала мне отдохнуть и за себя, и за неё.
Темнота уже полностью завладела пространством вокруг. Ни единого звука, ни дуновения ветра. Кожа покрылась мурашками от какого-то неописуемого восторга простора, свободы, окружавшей меня. Вдохнула чистый воздух полной грудью, закрыла глаза и порадовалась, что решилась приехать. Наверное, это самое правильное решение за последние годы.
А вновь открыв глаза, уперлась в стоящего напротив меня Юру. Он подошёл так тихо, что я и не услышала.
— Не помешала? — спросил он, доставая сигареты из кармана. Но закурить не решался, так и мял пачку в руках.
— Нет, я уже закончила. Невестка звонила, — почему-то хотелось, чтобы он знал, с кем был разговор. Что это не муж. Глупость, наверное, но мне казалось это важным. Странное ощущение, будто я не мужу изменить собралась с Юрой, а Юре с мужем. Тормози, Катерина. Никто никому не изменяет и не собирается даже. Надо отключить сердце и включить голову, ты же сможешь! Но сказать легко, сложнее поступить.
— Прогуляемся? — предложил Юра, кивнув в сторону поля, на другом конце которого стояла Инкина ауди. Мы так и не решились ехать на ней до самого дома, урок был усвоен.
«НЕТ! Скажи НЕТ!» — кричал мой внутренний голос, но…
— Да, — сказала я, и мы неспешно двинулись вдоль высокой травы.
К чести Юры, мы просто болтали на нейтральные темы. Он не коснулся меня ни разу, не взял под руку и не положил ладонь на плечо. И даже не знаю, сожалею ли я об этом или вздохнула с облегчением. Наверное, и того и другого, всего понемногу. Мне удалось узнать, что он разведен, дети взрослые и живут отдельно от обоих родителей. Я поделилась, что готовлюсь стать бабушкой, чем немало удивила мужчину.
— Таких молодых и красивых бабушек не бывает, — улыбнулся он в свою густую бороду. А я почему-то подумала, что растительность на лице его совсем не портит. Скорее наоборот, придаёт ему брутальности и строгости. И начинает мне нравиться.
Я с удовольствием слушала его низкий бархатный голос, он словно обнимал меня им, не касаясь руками. И это странное, удивительное чувство мне тоже нравилось. Но бродить по траве вечно невозможно, и в какой-то момент мы были вынуждены вернуться к друзьям.