Например, что метрах в двухстах от первых домов стояла разрушенная «шаха», в которой мы с сестрой любили прятаться ото всех.
— Что такое «шаха»? — переспросил Юра.
— Это такой огромный ангар, где хранится колхозное сено. Запоминай, ты же теперь фермер, — улыбнулась я тому, что могу чему-то научить его.
И продолжила рассказ. Внутри можно было болтать без опасения, что кто-то услышит. А в отстроенном дальше хранилище — кипы сена. Туда мы тоже ходили, но уже всей деревенской компанией. Особенно любили после дождя ходить босиком по огромной луже перед самыми воротами этого огромного сарая.
А ещё там, где сейчас всё поросло кустарником, была дорога в соседние сёла. В одно из них мы ходили со взрослыми в августе за мёдом.
Напротив нашего дома была житница. Пришлось пояснить, что это амбар для зерна, правда, его у моих предков забрали, когда раскулачивали, отдав соседям. Я вообще оказалась на редкость «кулацкая» внучка: помимо этого у моих прапрапрародниотобрали конюшню, маслобойню, а пристройку к дому раскатали по брёвнышкам. Пришлось строить заново.
— А пристройку зачем? — удивился мужчина.
— Из неё на станции сделали почту. Ну, не на самой станции, а в деревне, где она находится, — пояснила я.
И на ум тут же пришли новые воспоминания: как нас встречал и провожал на рабочем ЗИЛе дядя Витя Фролов. И всё было хорошо, пока он возил зерно или сено. Но в один из годов он возил навоз… Конечно, кузов он протёр перед тем, как посадить нас, но поездка вышла на редкость ароматная.
— Мы и на ферме колхозной помогали. Нас на лошадке в телеге сосед возил. Коров доить учились, — делилась я дальше. — Там при входе был загон с быком — ох, какой он огромный и страшный! Как зыркнет — так душа в пятки. Мы с сестрой мимо него не ходили, а неслись.
— Ты с такой теплотой рассказываешь, — отозвался Юра, судя по интонации, улыбаясь. — Наверное, тяжело видеть эти места в запустении?
— Ты даже не представляешь, насколько, — вздохнула я. — Но я понимаю, что время не щадит ничего. Каждому дому нужен хозяин, иначе всё развалится. Скажи, что ты будешь делать с деревней?
Ответ я знала заранее: ему интересна лишь земля.
— Планировал всё сносить, — честно произнёс Юра, потянувшись за очередной сигаретой. Пока мы сидели, он скурил всю пачку, правда, сперва спросил разрешения. А я не была против — даже табачный дым меня не раздражал.
— Спасибо за честность.
— А ты не хотела вернуться сюда, изменить свою жизнь? — удивил он меня вопросом.
Я задумалась. Много раз мысленно возвращалась сюда, дом часто снился мне. Во сне словно звал: «Возвращайся. Я жду». Но слишком сильное притяжение к городу — семья, сын. И я не могла себе позволить даже мечтать о таких переменах. А сейчас я почти свободна от обязательств… но уже слишком поздно. Дом не дождался меня.
— Что я здесь буду делать? — наконец ответила я вопросом на вопрос.
— А что ты делаешь там?
— Работаю в магазине продавцом, — и сразу вспомнилась моя новая начальница. Выходить на рабочее место перехотелось.
— Работа есть всегда. Магазин в соседнем селе можно восстановить, — затянувшись, произнёс Юра.
И вдруг подумала, что он так убеждает меня остаться. Мелькнула мысль: «А что? Почему нет?» Но я её отмела как глупость. «А жить ты где собралась? В палатке?»
— Откроешь магазин — уверен, местные будут очень признательны. Наверняка и с окрестных деревень народ подтянется за провизией.
— Слишком поздно менять свою жизнь, — тяжело вздохнула я. — Я уже не в том возрасте, чтобы…
— Однако ты всё же задумалась, прежде чем дать ответ, — подметил Юра. — А значит, всё возможно. Посмотри на меня — я же вернулся. Хотя бо́льшую часть жизни провёл в мегаполисе.
— Ты другое дело. У тебя тут мама, брат, — парировала я.
— А у тебя тут… — показалось, что он скажет «я», однако резко сменил направление: — Хотя, я бы тоже не вернулся никогда, если бы не развод.
— Почему вы разошлись? — ляпнула я, прежде чем осознала неуместность вопроса. — Прости, можешь не отвечать.
— Банально: «Муж в Тверь — жена в дверь». Ну, то есть наоборот. Сперва жена загуляла, а потом я уехал, — невесело усмехнулся Юра, потянулся к пачке, но вспомнил, что последняя сигарета закончилась, и опустил руку.
— Я не подумала, — стало стыдно за дурацкое любопытство.
— Всё нормально, это в прошлом.
Над горизонтом забрезжили первые лучи солнца — значит, скоро пора браться за дела. Видимо, о том же подумал и Юра. Он поднялся и протянул мне руку, помогая встать. Прикосновение, забота, нежность… но дальше секундного касания он не позволил себе ничего.