В комнате пахло Корвалолом, пузырек с каплями стоял на подоконнике, рядом с ним — пустая стопка и стакан воды. Видимо, до моего прихода тетя Наташа приняла лекарство.
— Вам плохо? — забеспокоилась я, глядя, как старушка прошаркала к разобранной кровати и, скрипя пружинами, уселась на откинутое одеяло.
— Сейчас пройдет, — отмахнулась тетя Наташа, массируя в области груди круговыми движениями, видимо, пытаясь облегчить боль. — Так частенько бывает, если таблетки не пью.
— Сейчас я, сейчас, — вытаскивая из пакета продукты, я искала лекарства. — Да где же!
От волнения руки дрожали, а я корила себя за забывчивость. Надо было еще вчера привезти таблетки. Наконец, я нашла то, что искала.
— Вон те желтенькие, — увидев упаковки с таблетками, попросила хозяйка избы, — две штуки и из белой пачки одну.
Пока она запивала таблетки, я разложила на место продукты и поставила чайник. Надо же было чем-то себя занять. Оставить одну я ее не смогу, а вдруг понадобится скорую вызвать? Это раньше в деревне был фельдшерский пункт, можно было медработника пригласить, а теперь, навряд ли он сохранился. Все разваливается. Минут через двадцать лекарство подействовало, тетя Наташа повеселела и даже попросила согреть суп.
— Как много ты всего накупила! — качала она головой, видя гостинцы. — И хлебушка свежего, ммм, давно я такого не ела, в лавке другой совсем. А конфеты-то какие! Мои любимые шоколадные с вафлей. Уважила бабушку, ну спасибо!
Пока тетя Наташа обедала, я пила чай и слушала последние новости.
— Ты Пальку-то помнишь, небось? — спросила она, дуя на горячую тарелку.
— Ну, Пальку! Как же, — видя, что я не понимаю, о ком речь, пояснила: — дурачок местный, ну?
И я вспомнила странного парнишку, который никогда с нами не разговаривал, но всегда крутился где-то поблизости. Светловолосый, коротко стриженный, в одежде, будто с чужого плеча — широкие штаны с огромной бляхой на ремне, галоши на меху, даже летом в самую жару, и наглухо застегнутая гимнастерка, что велика ему в плечах на пару размеров. Если кто-то задавал ему вопрос, то он только глупо улыбался в ответ и размахивал руками, мыча что-то нечленораздельное. Вот только имя мне его было незнакомо, оказывается, Палька звали.
— Палька, ну то есть Пашка, ага, — кивнула тетя Наташа. — Думала, ты знаешь. Да бог с ним, дурачком, царствие ему небесное, — перекрестилась старушка. — Брат его младший Виталик вернулся вчера. То-то у Нюрки радости! У мамки его, стало быть.
— В отпуск? — спросила я для поддержания разговора, потому что мне от его возвращения не горячо, не холодно.
— Лучше, — прихлебывая из ложки, произнесла старушка. — Насовсем вернулся. Нажился в своем городе, он же на девке из Торопца женился, да к ней и уехал. А теперь вернулся и к мамке назад. Золотые руки у парня, плотник от бога, в батьку весь, — нахваливала незнакомого мне возвращенца в родные края тетя Наташа.
— Плотник? — задумалась я. А ведь он наверняка работу будет искать. Может, и пригодится на ферме толковый работник, тем более с золотыми руками. — А подскажи мне, в каком он доме живет?
— Так за бывшим детским садом, позабыла ты, что ли? Кузнецовы всегда там жили, ты чего?
Видимо, тетя Наташа считала меня за местную, искренне полагая, что я должна помнить, где и кто жил в деревне.
Глава 20
Юра
Как умел, пытался убедить Катю, что открытие магазина в деревне — прибыльное мероприятие, но по глазам видел, она не согласна. Отступил, ей нужно время, чтобы решиться. То, что она уедет через несколько дней, я не сомневался, ровно как и в том, что вернется. Пусть не так скоро, как мне бы того хотелось, но вернется.
А идея с продуктовым — здравая. Людям нужны нормальные условия. Раз уж я за ферму взялся, потребуются рабочие руки. А где их взять, если молодежь бежит? Остались старики. Людям нужны уверенность в завтрашнем дне, достойная зарплата, социальная подушка: аптека, медпункт, садик, тот же магазин. Вот первое, за что надо браться.
Погруженный в эти мысли, я остановился на обочине шоссе, метрах в пятидесяти от того, что осталось от колхозной фермы. Строительная бригада уже прибыла на место и сгружала с манипулятора бытовки. Чуть поодаль — импровизированная стоянка их машин, рядом с которыми виднелись походные сумки.
Большегруза со стройматериалом в поле зрения не наблюдалось. Но и кое-что любопытное я заметил: у самого большого ангара столпились люди, человек десять, не больше. И это не строители, хотя мужики крепкие, но одеты они не в спецформу, а по гражданке. Один из них, поднеся руку к голове, пристально уставился на меня, а затем что-то сказал остальным, и вся эта демонстрация двинулась в мою сторону.