Ровно в двадцать два ноль-ноль Костя появился на пороге магазина. Красивый, высокий, одетый не в футболку и джинсы, а в белую рубашку и брюки с идеально отглаженными стрелками. Волосы зачесаны назад, уложены волосок к волоску — все, как я когда-то любила. Огромный букет бордовых роз, настолько тяжелый, что Костик держал его двумя руками, первым появился в торговом зале, и только потом вошел он сам.
Месяц назад моему счастью не было бы предела, а сейчас я ощущала досаду и раздражение. Да и подойти к мужу я пока не могла: покупательнице позарез нужно было достать с верхней полки компот. Те, что ниже, ее категорически не устраивали: то цвет не тот, то ягод мало. Пересчитывает она их, что ли?
Вальяжной, почти кошачьей походкой Костик приблизился к стремянке, на которой я замерла, потянувшись за банкой. Воздух вокруг сразу наполнился терпким ароматом его парфюма и свежесрезанных цветов.
Не говоря ни слова, он аккуратно положил на пол букет, затем с грациозной небрежностью дотянулся до нужной банки на верхней полке, будто это не требовало от него ни малейших усилий.
И всё это время его пальцы вели свою тайную игру. Делая вид, что он лишь ищет опору, медленно провел ладонью по моей икре. Словно случайно тыльной стороной руки коснулся бедра, заставив меня вздрогнуть от внезапной нежности. Прикосновения вызывали внутри волну протеста, очень хотелось лягнуть навязчивого мужа посильнее. Но вокруг полно зрителей, которые даже не подозревают о том, что сейчас происходит между нами. Для них просто заботливый муж пришел встретить жену с работы, притом не с пустыми руками. И шикарный букет говорит, что он очень дорожит своей супругой.
Я мужественно терпела противные касания, представляя, как он этими же руками ласкает других. Как также нарочито медленно ведет ладонями соблазняя. Как он наклоняется к ним с тем же томным взглядом, шепчет заученно-идеальные слова. Картина была настолько ясной. «Фу, гадость какая.» От омерзения я пошатнулась и чуть не свалилась прямо в объятия Костика.
Игнорируя его руку, спустилась со стремянки и поинтересовалась у застывшей покупательницы, что, открыв рот, пожирала голодным взглядом моего мужа:
— Вам еще что-то достать?
— Ой, нет, — тряхнула головой мадам, — Благодарю.
Она поспешила на кассу, а я развернулась к мужу.
— Костя, пойдем на улицу?
Не нужно устраивать сцен на глазах у и без того изумленной публики.
Вечерняя прохлада заставила меня поежиться. Я спустилась по лестнице и отошла от крыльца на небольшое расстояние. А потом, развернувшись к мужу, спросила:
— Зачем ты пришел?
— Мириться, — удивленно вскинул брови муж, — поиграли и хватит, не дури, Катена, возвращайся домой.
Если бы кто-то знал, как я не люблю выяснять отношения! Тем более, когда уже все сказано. Но, видимо, мои вчерашние слова Костя не воспринял всерьез, сочтя за обычную обиду.
— Ну чего ты еще хочешь? — на мгновение на его лице проступило раздражение, но, взяв себя в руки, он натянул улыбку, — Хочешь, я на колени встану?
Он поддернул брючины вверх и вправду опустился на асфальт, не заботясь, как это выглядит со стороны.
— Признаю, был не прав. Прости, — произнес, глядя на меня снизу вверх.
Я же сохраняла молчание. Все, что хотела, я уже произнесла, не вижу смысла повторяться. Муж, видимо, расценил тишину в свою пользу, потому что он принялся отвешивать комплименты, какая я у него замечательная.
Была, — усмехнулась я, мысленно, слушая дифирамбы.
— Если ты закончил, то я вернусь в магазин, — равнодушно сказала я, когда поток лести иссяк. — Нам, знаешь ли, продлили рабочие часы до полуночи, да и штрафами обложили.
Я уже почти развернулась, как почувствовала на своей талии сильную хватку. Рывком муж развернул меня и вжал в свое мускулистое тело. Понимая, что шансов вырваться нет, замерла в ожидании удобного момента, чтобы сбежать.
— Катя, Катюша, родная, — принялся покрывать мое лицо поцелуями Костик, — Ну? Ты что? Эти бабы — все, они ничего не значат. Неужели ты собираешься разрушить нашу семью из-за такой ерунды?
Я сама не заметила, как влепила ему звонкую пощечину, испытав при этом ни с чем не сравнимое удовольствие. Руки Кости разжались, выпуская меня на свободу, и я сделала три шага назад.
— Нет никакой семьи, давно уже нет, Костя, — почти шепотом произнесла я, — перестань притворяться, ты же сам прекрасно понимаешь, что мы давно чужие друг другу.
Еще два шага назад, медленно, глядя на мужа, который сейчас растерянно потирал щеку.
— Зачем я тебе? Если вокруг полно Снежан, готовых утешить? — Смешно, но сейчас я была благодарна той глупой девице, что вчера появилась на пороге нашей квартиры. От такого железобетонного аргумента не отмахнешься, не спишешь все на мои фантазии.