— Она не сказала. И вообще просила тебе не говорить о том, что дома. Так что давай пока сделаем вид, что ты… — Юра отлично понял просьбу.
— Да, да, конечно, — поспешно согласился.
К магазину я пришла первой. Ни Светы, ни Веры, ни тем более, Валерии еще не было. В тишине пустого торгового зала даже звук моих шагов отдавался эхом. Переодевшись в подсобке, принялась за привычную утреннюю рутину — расставлять товар, проверять сроки, протирать полки, — а в голове крутилась одна-единственная фраза, сказанная Юрой в конце нашего утреннего разговора:
«Постараюсь вырваться на денек…»
Глава 32
Нет, я, конечно, очень этому рада, но как быть с Машей? Если отец вернётся, то застанет её дома, а она явно не желает ему ничего говорить. Выяснить бы до приезда Юры, в чём дело?
От размышлений меня оторвал скрип открывающейся входной двери. «Коллеги, директор, покупатель?» — высунулась я из-за стеллажа с соленьями, пытаясь разглядеть вошедшего.
Ни то ни другое, ни третье — на пороге застыл Егор. Мой сын нерешительно переминался с ноги на ногу, оглядывая пустой торговый зал. Неожиданная встреча с ним ранним утром вызвала странное чувство — щемящую радость, смешанную с лёгкой тревогой. С чем бы он мог прийти в такой час?
— Мам? — позвал он, не видя меня.
— Я здесь, — вышла на свет, отложив влажную тряпку, и пошла ему навстречу. — Доброе утро, сынок. Как Машенька? — спросила я, мысленно перебирая возможные причины его визита.
Внутренний голос нашёптывал разные варианты, самый первый из которых — беременность невестки. Но с ней, как выяснилось, полный порядок.
— Ест, спит, растёт, — кратко описал состояние жены Егор, нервно проводя рукой по затылку. — Я… поговорить. Ты же дома теперь не… того. — Он замолчал, ища нужные слова, и в его глазах читалось беспокойство, которое заставило моё сердце сжаться.
— Почему не позвонил? — спросила я, целуя сына в щёку. Колючую, небритую. Удивительно, как быстро растут дети. Казалось, ещё совсем недавно это был розовощекий малыш, а сегодня это уже…
— Думал, — буркнул сын смущённо, — у меня из головы слова твои не выходили про бабулю и вообще. Короче, ма, Машка права, чего я лезу? Поступай, как знаешь, да?
Очевидно, что слова давались непросто, внутри сына бушевал ураган эмоций, которые он старательно сдерживал. Я мысленно поблагодарила свою невестку, сумевшую все понять и донести до своего мужа это доступным языком.
Не удержалась и прижалась к Егору, утонув в его объятьях.
— Спасибо, — шепнула, стараясь сдержать слёзы, выступившие на глазах. — Для меня это очень важно.
Егор отстранился, внимательно разглядывая моё лицо, смахнул влагу с моих ресниц и уже собирался что-то сказать, как внезапный хлопок входной двери напомнил нам обоим, что мы находимся не в уютной домашней обстановке.
Было странно, что до сих пор никто не нарушил наше уединение, но постепенно город просыпался, и первые покупатели начали появляться в торговом зале.
В магазин влетела стайка подростков, радостно хватая с полок чипсы, газировку и сухарики. Их беззаботный смех разносился по всему помещению — в их жизни сейчас всё было просто: лето, каникулы, друзья.
— Мне нужно на кассу, — нехотя отступила я. — Верочки до сих пор нет, да и Светка куда-то запропастилась.
— Может, вечером зайдёшь? — предложил Егор.
Но моё рабочее время продлили, так что я помотала головой.
— Давай завтра? У меня начинаются выходные, приеду пораньше, — предложила я.
На том и порешили. Егор умчал на работу. День потек своим чередом.
Веруня влетела на работу почти в одиннадцать, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Отдышавшись и сменив меня за кассой, она рассказала, что проспала — впервые за долгое время уснула так крепко, что не услышала ни одного будильника. Разбудил её только сосед с перфоратором.
А Светка ещё утром написала ей СМС, что у неё поднялась температура и она берёт больничный.
Валерия появилась в магазине ближе к полудню, и это был не просто приход начальницы на работу — это был настоящий триумфальный выход.
Она шла так, будто зал магазина был подиумом, а она — топ-моделью на показе. На её фигуре идеально сидел костюм цвета горького шоколада, туфли на умопомрачительных каблуках, которые отбивали дробь по плиточному полу. В одной руке директриса держала новенький кожаный портфель, в другой — чашку кофе с собой из дорогой кофейни.
Но главным было не это. Главным был её вид. Вид победителя.
На её губах играла лёгкая, едва уловимая улыбка — не радостная, а скорее торжествующая. Поравнявшись с нами, она остановилась и торжествующе произнесла: