— Это твой отец, — сообщила я Маше.
Маша вздохнула и попросила:
— Скажи ему… про меня. — Остановившись посреди тротуара, она поискала глазами свободную скамейку и направилась к ней.
Палец уже потянулся к кнопке ответа, когда в голове пронеслись все возможные варианты начала этого разговора. Как всегда, «просто и честно» казался самым правильным.
— Привет, — ответила я, принимая вызов. В трубке на заднем фоне слышался гул мотора и работающее радио. Юра куда-то ехал.
— Привет, родная, — отозвался он сразу, — я еду к тебе!
Сердечко замерло на мгновение, а затем забилось с удвоенной силой. Ко мне!
— Я так соскучилась! — выпалила, поймав на себе странный взгляд Маши, полный то ли удивления, то ли тоски и грусти, и вдруг вспомнила о её просьбе, которая, стоило мне услышать его голос, испарилась из головы. — Юр, я должна тебе кое-что сказать. Ты можешь остановить машину на минутку?
— Ты меня пугаешь, Катюша, что случилось? Нет, подожди, я пока не припарковался, — его голос звучал взволнованно.
Пока Юра искал место для остановки, я села рядом с Машей и включила громкую связь. Хотела, чтобы она слышала сама то, что скажет отец. Возможно, это было опрометчиво с моей стороны — мало ли как он отреагирует? Но мне казалось, что он обрадуется.
Маша замерла, вцепившись в край скамейки, и когда раздался голос отца, кажется, даже перестала дышать.
— Давай, я готов.
— В общем, Юр, такое дело, — я положила свою руку на колено Маши, стараясь её приободрить, — рядом со мной твоя дочь, — начала с того, что он уже знал, мысленно моля его дослушать молча. — И она скоро сделает тебя дедом.
Тишину нарушил щелчок зажигалки и глубокий вдох. Юра явно достал сигарету и закурил.
— Юра, почему ты молчишь? — видя, как на глазах бледнеет Маша, я поторопила его с ответом.
— Думаю.
— Пока ты думаешь, твоя дочь сейчас в обморок упадёт.
— Машка? Она меня слышит? — удивился Юра. — Маруся, девочка моя, ты не представляешь, как я рад, ты же помнишь, что я никогда не умел выражать свои эмоции.
— Па-а-ап, — неуверенно начала Маша, понемногу приходя в себя, — правда? И ты не злишься?
— Немного, но только за то, что ты во мне сомневаешься, раз сама побоялась сказать. Господи, девочки, как вы меня напугали своим… — запаркуйся, важный разговор. Я уже подумал, случилось чего! А у нас радость такая!
Слушая отца, Маша снова принялась хлюпать носом, но теперь — не от страха или обиды, а, наверное, от счастья и облегчения. От того, что отец на её стороне. Что она не одна. Пришлось обнять её за плечи, прижать покрепче. Она такая большая, а в сущности ещё совсем ребёнок.
Интересно, а где же папаша этого малыша? Сдаётся мне, что он сбежал, раз уж она так переживала. Надо будет потом осторожно расспросить её об этом.
— Девчонки, ложитесь спать, меня не ждите, — под конец разговора попросил Юра, — я же только выехал, так что утром приеду, и наболтаемся. Я на три дня, мы всё успеем!
— Ой, я же хотела у Маши узнать про врача, — положив трубку, вспомнила, что так и не спросила у невестки о том, что планировала. Помнится, она долго и придирчиво выбирала самого лучшего для ведения беременности.
— А я уже, — похлопала себя по сумочке Юрина дочь, — узнала.
Невестка в два счёта раскусила интересное положение своей тезки, и виной тому то ли сладкий чай с солёными огурцами, то ли большой интерес к теме, на которую жена Егора трещала без умолку. Тайну же обещала хранить как свою личную.
Мы побрели дальше, под руку, к дому. Напряжение последних минут сменилось приятной усталостью.
— Знаешь, — нарушила тишину Маша, уже у подъезда, — я ведь даже имя уже ему придумала. Иван.
— Иван? — переспросила я, отыскивая в кармане ключи. — Красиво. А если девочка?
— Нет, — засмеялась она. — У меня мальчик.
Квартира встретила нас тишиной и прохладой. Пока Маша принимала душ, я поставила чайник и задумалась. Вопрос об отце висел в воздухе, но давить нельзя.
Чайник только зашипел, когда Маша вышла из ванной, закутанная в большой банный халат, с мокрыми волосами.
— Тётя Катя, у вас с папой любовь, да? — огорошила меня вопросом девушка.
Я внимательно посмотрела на неё. Настало моё время для откровений. И, если честно, я нервничала. Кто знает, как она отреагирует на то, что мы с её отцом вместе. Его короткое «еду к тебе» и предложение выйти за меня перед отъездом не давали мне повода сомневаться в серьёзности намерений.
— Если что, я не против, — подбодрила Маша, — они с мамой совсем не подходили друг другу, ссорились постоянно. Даже уже после развода она не давала ему покоя. Вот он и уехал. Сбежал.