Мама встретила меня, сидя на кровати и хмуро буравя взглядом экран мобильного телефона.
— Мамуля, привет, — улыбнулась я с порога.
Родительница не отреагировала, продолжая буравить взглядом яркий дисплей. Всё ясно, наверное книга захватила настолько, что реальный мир померк.
Я подошла ближе и заглянула в телефон, желая узнать, какие миры захватили всё внимание мамы.
Но на экране обнаружился сайт объявлений. Раздел «Медицинская техника». Или, если точнее, страница с подзаголовком «Инвалидные кресла».
Сердце провалилось в пятки. Я охнула, и мама, наконец, оторвала взгляд от экрана. В её глазах мелькнуло что-то похожее на испуг и смущение, будто я застала её за чем-то постыдным.
— Катя… — Она потянулась к кнопке блокировки, чтобы погасить экран.
— Мам, стой, — мягко остановила я её, садясь на край кровати, — зачем?
Я кивком указала на телефон, не понимая, что происходит.
— Да я тут подумала, — смутилась мама, — может, пригодится девайс? Смешно, неделю назад выбирала коляску для правнучки, а сейчас для себя.
На её лице появилась грустная улыбка, за которой она пыталась скрыть всю боль и разочарование в своём нынешнем положении. Я обняла маму за плечи, притянула к себе.
— Ты обязательно встанешь на ноги, ну? — Покачала я её из стороны в сторону. — Вот увидишь, всё наладится.
— Обязательно, — прошептала мама мне в плечо, но в её голосе не было уверенности. Она вытерла глаза и снова посмотрела на экран. — Просто… на всякий случай. Чтобы быть готовой. А то Володя всё бегает, справки собирает, устал уже, наверное.
Я поймала себя на мысли, что сжимаю кулаки. От бессилия. От жалости к ней. От злости на эту ситуацию.
— Он не жалуется, мам. Ни разу не пожаловался. Он просто… заботится.
— Знаю, — она кивнула и, наконец, выключила телефон, отложив его в сторону. — Ладно, хватит о грустном.
— Хватит, — согласилась я, — у меня есть новости.
Я принялась делиться с ней тем, что Юра вернулся, что его дочь в положении. И раз уж у нас с ним всё серьёзно, то совсем скоро у мамы будет не один правнук, а два. Рассказала, что на следующей неделе мы узнаем, кто родится у Егора и Маши.
— Так что можно будет заказать коляску, как ты хотела, — закончила я.
Настроение мамы улучшилось, она улыбалась уже искренне, слушая про малышей. А потом и вовсе призналась.
— Купила я коляску ту, помнишь? — На экране вместо сайта с креслами появилась фотогалерея, где, полистав, мама нашла снимок. — Вот, — Развернула она мне экран для удобства, демонстрируя покупку.
Коляска, на которую давно заглядывалась невестка, стоимостью как крыло от самолёта… От изумления я потеряла дар речи. Нет, штука красивая, удобная, яркая, лёгкая, но цена…
— Нравится? — Не без гордости поинтересовалась без нескольких месяцев прабабушка. — Та же!
— Когда Егор узнает, он нас убьёт, — Имея в виду стоимость, пробормотала я. Сын вообще предлагал взять коляску по объявлению, не тратя большие средства.
— А зачем ему знать? — Убирая в карман телефон, усмехнулась мама. — Меньше знает, крепче спит.
Выйдя от мамы, я почувствовала странную тяжесть. Не только из-за её состояния. То самое беспокойство, что сидело во мне с утра, снова сжало желудок в тугой узел. «Мать и дитя». Почему эта фраза отзывается таким леденящим страхом?
Юра позвонил и сообщил, что они с Машей опаздывают, задержались с юристом. Тот так рьяно взялся за дело, что принялся подготавливать необходимые документы для наложения ареста на оспариваемое имущество, то есть автомобиль. И забрать меня от больницы они с Машей никак не успеют. Придётся мне добираться самой. Встретимся уже у кабинета врача.
Доехать большого труда не составило, и я оказалась в просторном холле клиник женского здоровья уже через полчаса. Судя по геометке, которую мне скинула Маша, они с отцом застряли в пробке, и примерное время прибытия — сорок минут.
Приветливая девушка на ресепшене мягко улыбнулась.
— А вы сами не хотели бы на приём? Пока ждёте? — Она кивнула в сторону кабинета. — Доктор Никитина — отличный специалист. Профилактический осмотр никому не помешает, тем более что вы уже здесь. А ваша дочь опаздывает.
Её слова прозвучали настолько легко и непринуждённо, что я не нашлась что возразить. Да и ждать в одиночестве в этой стерильной тишине, погрузившись в свои невесёлые мысли, было невыносимо. Беспокойство, сжимающее меня с утра, требовало выхода.