— Он подошел и к этой двери, — заканчивает брюнетка.
— Ясно, — сильнее прежнего хмурится Аскольд и коротко кивает на прикроватный столик: — Вернули ключ и пошли прочь.
С тихим звоном бронзовый ключ опускается на зеркальный столик, а затем девушки бесшумно покидают комнату.
Вот так — просто? Пусть уходят и все? Обида горечью оседает в моей груди. Я возможно и ждала какого-то особого наказания, но надеялась на большее.
Впрочем, если им все так легко сходит с рук, впредь мне нужно держать ухо востро.
— Ты должна быть благодарна Ори и Габи, — голос Аскольда неожиданно разрезает тишину комнату. Его сокращенно-ласковое обращение режет слух.
Я в неосознанном жесте провожу по волосам, с досадой отмечая, что красивые локоны изуродованы.
— Позвольте спросить, почему? — вскидываю подбородок. Хочется добавить: вот за это? Неужели он не видит?
Но я закусываю с силой щеку изнутри, чтобы не скатится в постыдную истерику.
— Если бы не они, я скорее всего не вспомнил бы о тебе еще пару дней, — пожимает плечами Аскольд.
Звучит дико обидно. Хотя по сути кроме замужества нас не связывает ничего. Но тем не менее. Зачем ему нужна была жена? Раз он о ней даже не вспоминает.
Вопрос зудящей пчелой зависает в подкорке. Отчего-то найти на него ответ кажется очень важным.
— Где твоя сила? — взгляд Аскольда холодной волной скользит по моей фигуре.
— Что? — Я подтягиваю ноги к груди и обхватываю себя за колени, желая закрыться.
— Магия. Почему ты довела себя до такого состояния? Слабость, усталость, бессилие, — каждое слово он будто выплевывает, кривя губы.
Я совершенно не понимаю, о чем он. Но явно говорит про нечто важное.
Видя мое замешательство, Аскольд хмурится.
— Твой род всегда славился тем, что обладает древней магией регенерации, которая передается из поколения в поколение.
Молча глотаю его разъяснения.
До конца не верится, что вот этот стоящие передо мной мужчина из плоти и крови с самым убедительным видом рассказывает про… магию?
Но я-то здесь каким-то непостижимым образом оказалась…
— Так что, м? — Аскольд скрестил руки на груди и навис надо мною, сидящей на кровати, своей огромной фигурой.
Мои мысли разлетаются стайкой маленьких птичек. В ушах шумит. Какого ответа он от меня ждёт?
— Моя магия не работает на пустой желудок! — выдаю первое, что пришло на ум.
Аскольд изгибает темную бровь.
Ну а что? Я не эфемерная барышня, что питается солнечный светом. Спасибо, что эти семь дней хотя бы вода была в комнате. Иначе пришлось совсем туго.
— Решила поиграть? — насмешливо выдает Аскольд, но в глазах его нет ни капли намека на веселье. Напротив, он будто хищный зверь, медленно приближается ко мне.
Эмоции вопят: тревога! Бежать! Но тело, наоборот, будто приняло консистенцию желе: ни пошевелиться не могу, ни вздохнуть.
Я могу ожидать чего угодно.
Но точно не того, как будто в замедленной съемке лицо Аскольда, резкое, будто высеченное из камня, приближается ко мне вплоть до миллиметра. А затем его губы накрывают мои.
5
Едва его губы касаются моих, отталкиваюсь что есть сил ладонями от кровати. Скольжу по шелковому покрывалу до тех пор, пока спиной не упираюсь в твердый полог.
Внутри меня будто огненная плеть хозяйничает. Она разгоняет кровь по венам, разнося вместе с ней тепло и силу. Я вдруг чувствую себя необычайно хорошо: нет и следа от былой усталости, вызванной голоданием.
— Уже лучше? — поднимает бровь Аскольд, проходясь по мне чуть насмешливым взглядом. Вид у него такой, будто ему удалось щелкнуть меня по носу. — Так может продолжим?
Стоит ему лишь сделать едва заметное движение в мою сторону, как сердце начинает биться, словно птица в клетке. Дыхание моё сбивается, а взгляд мечется: стены, дверь, окно…
Невесть откуда взявшаяся внутренняя сила тянет бежать: прочь, куда глаза глядят. Главное — подальше от пугающего мужчины.