- Я шел туда за тобой, Лотти, - сказал, глядя мне в глаза, - а не за наградой. Мы ведь встречались и до этого. На турнире. Помнишь, прямо перед тем, как тебя дракон унес, проходил турнир. Я видел тебя… Там, в королевской ложе, с сестрами. Ты сидела, улыбалась… И даже как-то помахала мне. Да что там… Я этот турнир выиграл только для того, чтобы ты снова мне улыбнулась. Я пошел за драконом потому, что не мог тебя так бросить.
И невольно улыбнулся сам, чуть виновато даже.
И что-то в сердце кольнуло. Я помню. Да, я тоже еще в самом начале состязаний обратила на него внимание. Да что там, он был один из самых юных, и точно – самым красивым рыцарем. По крайней мере, мне так казалось. Я болела за него.
- Я помню, - сказала тихо.
Это так странно вспоминать сейчас. И на какое-то мгновение становится тепло от тех воспоминаний и больно сразу, потому что все вышло не так… И не вернуть.
- Я поехал за тобой, как только узнал, - сказал он. – Еще до того, как объявили награду. Да, я понимал, что награда будет, но… Правда, Лотти, я тогда ехал за тобой.
Он так смотрел на меня. Так, что я почти готова верить…
Я верила. Я ведь знала его.
Да, я знала так много лет. Я знала, что он за человек. И недостатков, конечно, много, но не это, не такие... Он всегда старался быть честен… ну, пусть не всегда, в меру сил. Старался избегать лжи. И вот так, в глаза бы не стал.
И все же…
- Сейчас говорить можно все, что угодно, - сказала я. Ком встал в горле. Я смотрела ему в глаза… в полутьме, в свете горящей свечи у кровати…
- А разве сейчас есть смысл врать? – спросил он. – Что это изменит?
Я хотела было ответить… и поняла, что он прав. Уже ничего. Поздно. Уже не выйдет притвориться, что ничего не было, ничего не случилось, что все хорошо. Этот порог пройден.
- Ничего, - согласилась я. – И что предлагаешь делать дальше?
Он потянулся, попытался было взять меня за плечи. Но я отстранилась. Отступила.
- Не нужно.
- Не знаю, - сказал он. – Не знаю, что делать.
3. Торг
Мы стояли там, глядя друг на друга.
- Так больше не может продолжаться, - сказала я. – Хватит.
- Не может, - согласился он. – И что? Ты хочешь, чтобы я перестал смотреть на других женщин. Так? А ты? Что готова сделать ты? Будешь мне хорошей женой?
И в этом скользнула капелька сарказма. Он хорошего от меня и не ожидал. Не верил.
Готова ли я спать с ним?
- А что, по-твоему, я делать должна? Исполнять супружеский долг?
Он ухмыльнулся, правда вышло не весело.
- Вот только как долг не надо. С кислой миной, трагически закатывая глаза.
- А как надо? – удивилась я. – Думаешь, мне должно нравиться? Я смогу радостно улыбаться, когда меня лапает тот, уже перелапал всех горничных и кухарок? Мне противно. Словно я не жена тебе, а очередная шлюха… без разницы.
Он скрипнул зубами.
- То есть, ты хочешь, чтобы я отказался от всех женщин сразу, но ничего не планируешь дать взамен?
- Подожди-ка, – возмутилась я, - а разве не это ты обещал, когда брал меня в жены? Разве не клялся быть верным только мне? Что теперь? Твои клятвы ничего не стоят?
- А разве ты не обещала?
- А разве я изменяла тебе? Когда?
- Ты обещала любить и уважать. Помнишь? Клялась. Но ты вечно только кривилась, что бы я ни делал. Тебе не нравится все: как я хожу, как говорю, как одеваюсь, как ем, как дышу, кажется, тоже не нравится. Ты никогда не упускала случая сказать, что я все делаю не так. Это невозможно, Шарлотта. Даже если у меня были к тебе чувства, но после этого ничего не останется.
- Но ты действительно… ты вечно лезешь руками, и чавкаешь… и шутки твои неуместные…
Меня передернуло невольно. Я зажмурилась на мгновение, понимая, что он прав.
Джон только еще больше помрачнел.
- Никаких манер у меня, - он скривился сам. – Да. Но я ведь пытался вначале. Я очень хотел быть достойным тебя, хотел понравиться. Я отлично понимал, что ты выросла при дворе, а я лет с четырнадцати был вышибалой в портовом баре. Какие манеры? Моему отцу досталось благородное происхождение, слава предков… но ни земли, ни денег. Он нанимался куда только мог. Только старые раны, полученные в боях, давали о себе знать, он с трудом ходил, плохо видел… Мы едва сводили концы с концами. Я тоже, как только повзрослел, пытался хоть какие-то деньги принести в семью. Мне было столько же, сколько Робу. Подумай. Знаешь, как я сам попал в оруженосцы? У меня был один шанс, и я ухватился за него. В том баре, где я работал, вышла драка, не помню уже из-за чего, благородные лорды напились и повздорили. Одного чуть не убили, а его оруженосца положили там, ножом выпустили кишки… А лорд отправлялся в поход и ему нужен был новый оруженосец. И я напросился. Он не хотел меня брать. Еще бы, какой-то голодранец! Но я рассказал ему, кто мой отец, где сражался. Что мой отец рыцарь, и я тоже мог бы стать… Тот… посмеялся тогда. Ушел. Но утром передумал и вернулся. Оставил деньги моим родителям, за меня. Он выкупил меня, как лошадь, а то они тоже не хотели отпускать, я ведь деньги приносил. И вот тогда я уже смог учиться по-настоящему. О каких благородных манерах тут вообще может идти речь?