Одна. Кинутая собственным мужем.
Даже поговорить не с кем.
Ира уже давно куда-то уехала. В одном из своих «шлюханских» нарядов. Сказала, что только утром вернется, так как у нее грандиозные планы на ночь.
В доме тишина. Даже прислуга уже разбежалась по своим комнатам.
Лишь я… рыдаю от боли и отчаяния.
Боже! Почему все скатилось в бездну за какие-то часы?
Почему? Почему? Почему?
Бью со всей злобы покрывало. Выплескивая на него убойный коктейль из прорвавшихся эмоций.
Совсем недавно я самозабвенно занималась дикой любовью с мужем. Стонала, кричала, умоляла его. Отдавала ему свое тело.
А теперь…
Теперь ты выставляешь себя истеричкой, Воронова! Не стыдно?
Громко стону, упав лицом в подушку.
И снова плачу… плачу и плачу…
Он обманщик. Обманщик… обманщик…
Все одинаковые…
Изменяет… Измены… Много измен…
Голоса. Их много. Они словно рой пчел. Кружат надо мной. Жужжат.
Надвигаются. Уверяют в неверности мужа. Пытаются все перевернуть.
- Нет-нет, - качаю головой, мечусь по кровати раненной птицей, у которой на живую вырвали крылья.
Я словно истекаю кровью. Она пропитывает постель. Она капает на пол. Ее металлический запах витает повсюду.
И снова голоса. Со всех сторон.
Трахает кого-то… трахает… не тебя…
- Нет! - ору истошно.
Мир плывет перед глазами. Глаза закатываются. Я и проваливаюсь в блаженную тишину.
* * *
- Любовь моя, просыпайся.
Легкий, невесомый поцелуй в плечо. Словно взмах крыла бабочки.
Протяжный, жалобный стон.
Голова тяжелая. Виски ноют, как будто по ним бьют отбойным молотком.
Черт! Я мало спала ночью. И много рыдала.
Наверняка, лицо жутко опухшее.
- Засоня моя, - снова поцелуй. Теперь в шею.
Мужские руки блуждают по моему расслабленному телу. Вызывая пупырчатые мурашки.
- Ева, - облизывает мочку уха, задирая кверху сорочку и обнажая меня ниже пояса.
Ох, как же хорошо. Как приятно. Даже голова уже не болит.
Остается лишь наслаждение.
- Прости меня, малышка. Я задержался…
Возбуждение как рукой снимает. Остается лишь обида на мужа. И зарождающаяся ненависть где-то глубоко внутри.
- Пусти! - дергаюсь, но он продолжает целовать и лапать. - Дима, хватит!
Отталкиваю его. Со всей силы.
-Да что не так, Ева?
Садится в ногах. Непонимающе смотрит.
Дима свеж. Выбрит. В домашнем костюме. Пахнет моим любимым парфюмом.
Так, никакого приступа токсикомании, Ева. Не смей.
- Где ты был?
Опускаю сорочку. Встаю. Внизу живота все еще тянет. Ноги трясутся.
Да, я хочу своего мужа. До трясучки. До завороток кишок.
Дима - мастер в сексе. Может завести с пол-оборота. И ты будешь хотеть еще и еще. Каждый божий день.
- На работе, я же говорил, - недовольно.
- Всю ночь?
Прохожу в гардеробную. Следом он. Спиной ощущаю его испепеляющий, возбужденный взгляд.
Воронов, рука тебе в помощь сегодня.
- Нет. Вернулся в полночь. Не стал тебя будить. Лег в гостевой.
Как складно он врет. Наверное… наверное, врет.
- Ясно.
Снимаю с вешалки темно-зеленое платье чуть выше колен.
Мне надо развеяться.
Покататься на машине, что ли? Если конечно смогу отвязаться от телохранителя.
- Милая, ну что ты себе опять придумала, а? - отчаянно, с долей обиды.
- Ничего.
Уйти в ванную, чтобы переодеться или…
Да плевать. Пусть смотрит. Ему ничего не светит.
Тяжелый вздох за спиной. Горячий взгляд блуждает по моему обнаженному телу.