- Скинул тебе? С чего вдруг? – наивно удивляется она.
- Потому что это друг нашей семьи. С травмами всегда к нему сразу. А раз ты моя жена, то…
- Не продолжай, - вздыхает Аня, - все в порядке. Ушиб мягких тканей. Выписал мазь, назначил витаминки и покой на пару дней.
- Может обезболивающие? Сильно ведь болит наверняка.
- Побаливает, но в целом все нормально. Чего ты так всполошился, - ворчит она и мило нервничает, бросая взгляды на Шалтая, который с невозмутимым видом ведет машину. Видимо, присутствие постороннего человека ее смущает.
Такая смешная. Отчего-то пялюсь на нее дольше обычного. Мысль о том, что кто-то посмел навредить человеку, который входит в мой круг близких (фиктивно, конечно), злит неимоверно. Настолько, что едва я только объясняю Ане уже в квартире где и что лежит, как сразу говорю:
- Я отъеду ненадолго. Вернусь буквально через час. Никуда отсюда не уезжай, ладно? Это важно.
- Если честно, - переминается с ноги на ногу Аня, - я думала, ты отвезешь меня ко мне домой. Может я лучше вообще на пары пойду, а?
- Никаких пар. Еду заказал, квартиру запру на ключ. А то знаю я тебя.
- Эй, о таком в нашем договоре не было!
- Считай, что я добавил временный пункт, - ухмыляюсь, - тебе, кстати, не нужна помощь?
- Помощь с чем??
- Намазать мазью ушиб. Если что, могу помочь.
И я подступаю ближе с плотоядной усмешкой. Аня тут же испуганно отшатывается и хватается за одежду так, будто я ее одним взглядом сорвать могу.
- Не надо! Я сама справлюсь!
Она подхватывает пакет с лекарствами, которые мы купили по дороге, и убегает в сторону в ванной. Хмыкаю негромко ей вслед. Забавная она все-таки. Дерзит иногда будь здоров, невыносимая, а смущается как будто не целовалась ни разу.
А губы у нее, между прочим, зачетные. Пухлые, наверняка очень мягкие на ощупь.
Встряхиваю башкой и отгоняю от себя ненужные мысли. А в моем мозгу уже нарисовалась картина, как я эти губы пальцем сминаю, оглаживаю по кругу перед тем, как... Аж в паху заломило. Еще запах духов этот везде преследует – льдисто-фруктовый, немного цветочный. Свежий и такой дразнящий. Солоповой подходит.
Надо все-таки девочку снять, давно напряжение не сбрасывал. Сделки, переговоры, потом еще жена внезапная на голову свалилась. Еще не хватало ее в койку затащить. От баб одни проблемы. Начнутся потом претензии, а мне это ни к чему. Свободные отношения – вот выбор настоящих мужиков.
До офиса Долянского добираюсь за полчаса. Он на месте – Шалтай уже узнал. И отлично, потому что за то, что его любимая дочурка сотворила, он будет отвечать. С женщин я не спрашиваю – они для секса хороши, а не серьезные дела решать. Быт вести, детей воспитывать. Так что я пихаю дверь в кабинет, игнорируя визги секретарши.
- День добрый, Тимур Адамович, - цежу мрачно, исподлобья глядя на Долянского.
Ему уже ближе к шестидесяти и к этому возрасту Тимур выглядит неплохо. Стрижка подлиннее скрывает небольшие залысины по бокам, плюс небольшой живот, а в остальном для мужика его лет вполне себе прилично. Он отрывается от изучения каких-то бумаг и стаскивает очки с носа.
- А, Демьян Михайлович. Заходи, как раз думал тебе позвонить поговорить. Леночка, выйди, - жестом выгоняет секретаршу, маячившую за моей спиной.
Занимаю кресло напротив и сверлю взглядом Долянского. Неприятный он тип. Скользкий, пронырливый. Даже внешне из-за глаз слегка навыкате на рыбу-каплю похож. Разные Тимур дела ведет и не всегда законные. Слухи разные ходят и кое-каким я склонен верить.
- У нас была договоренность о помолвке, Демьян, - сразу с места в карьер начинает мой неудавшийся тесть.
Пожимаю плечами:
- Вы договорились практически за моей спиной.
- И тем не менее, ты не стал возражать. Значит, был согласен на все условия. Так почему же я узнаю от посторонних людей, что ты, оказывается, уже три два месяца счастливо женат?
- Видите ли, выбора мне не оставили. Вы сами понимаете, как заключаются браки между людьми из таких семей, как я и Меседа. Личное желание не учитывается, только расчет. Поэтому мне пришлось действовать… м-м… более доходчиво, так скажем. Чтобы и родители, и дед поняли, что я не шучу. Но я понимаю, что мог нанести вам личное оскорбление этим. В таком случае – мои извинения. Поймите меня верно. Меседа красивая девушка, но я люблю другую женщину.
Тимур Адамович молча тарабанит пальцами по столу, сверля меня неприязненным взглядом.
Ну, было очевидно, что он, мягко сказать, недоволен. Еще бы, прокатить с браком любимую дочку Долянского, цветок, который оберегают и лелеют, как зеницу ока. Ту самую зеницу, которую мне хочется выколоть за то, что Меседа вообще посмела кому-либо из моей семьи угрожать. А раз Аня пока что считается моей семьей, то к ней это тоже относится. Наглая избалованная девка решила, что ей все с рук сойдет. Всегда ведь получалось. Но не в этот раз.