- А вы… - бормочу, входя внутрь и прикрывая за собой дверь.
- А, я же забыла представиться! Я Карина, горничная. Извините, Анна Павловна, я еще совсем не привыкла, что Демьян Михайлович женат.
Карина? Где-то я это имя уже слышала…
Точно! Мансуров же упомянул, что посуду ему Карина купила, когда борщ мой уплетал. Может он как раз о ней говорил?
- Ничего, - я улыбаюсь вежливо.
- Я вернусь к своим обязанностям? Или есть какие-то пожелания?
- Нет-нет, ничего не нужно. Я… пойду…
Почему-то чувствую себя неловко рядом с Кариной. Она еще и смотрит с таким плохо скрываемым интересом. Так и читается во взгляде «И что он в тебе нашел?». Надоело, что все смотрят на меня, как на диковинную игрушку и постоянно думают, что вот они бы точно подошли на роль жены миллиардера лучше.
А я, между прочим, к этому самому миллиардеру в жены и не набивалась! Быстрее бы он уже выяснил, кто нас поженил и зачем… может тогда и необходимость его супругу изображать отпадет.
С непривычки теряюсь в комнатах и толкаю дверь туда, где вроде бы должна находиться спальня. Но вместо этого оказываюсь на пороге рабочего кабинета. Автоматически зажегшийся свет озаряет дорогой стол из темного дерева, полки с книгами, мебель. Воздух терпко пахнет одеколоном Демьяна и кожей. Наверное от дивана?
Шагаю вперед и ноги утопают в высоком ворсе. Интересно оказаться в месте, где человек делает большие деньги. Все постоянно ищут какие-то секреты, окружают себя вещами по фен-шую и слушают книги крутых бизнесменов, чтобы хоть ненадолго прикоснуться к роскоши. Но меня тянет в это помещение не поэтому.
Это же кабинет Демьяна. Тут буквально все пропитано им. И каждую вещь тоже он наверняка выбирал. Прохожу дальше и оглаживаю пальцами гладкий краешек стола. Подхватываю тяжелую рамку с фото и разглядываю его. Тут его семья: мать, отец, дед и брат с сестрой.
Хмыкаю тихо. Мне в эту рамку никогда не попасть. Я же просто фиктивная… Да и не надо, наверное… мы совсем разные, из разных миров.
Почаще надо себе об этом напоминать.
- Ошиблась дверью? – раздается позади низкий голос с хрипотцой.
Вздрагиваю всем телом и чуть не роняю из рук фоторамку. Лишь чудом удается удержать ее.
С грохотом шарахаю ее на место. Чувствую себя как вор, застигнутый на месте преступления.
- Ты чего пугаешь?! – возмущаюсь я, разворачиваясь к Демьяну.
И застываю, потрясенно пялясь на него широко распахнутыми глазами. Мансуров стоит передо мной полуголый. Опять. Ноги обернуты полотенцем, по крепко сложенным мышцам торса сбегают капли воды.
Он неторопливо, даже с какой-то ленцой вытирает волосы вторым полотенцем. А я невольно разглядываю татуировки на его теле.
Взгляд сам собой цепляется за тонкую дорожку волос, убегающую от пупка вниз, за край полотенца, и я шумно сглатываю.
И тут я осознаю, что пауза-то затягивается, а я стою и пялюсь на практически голого фиктивного мужа. Надо как-то спасать ситуацию! И честь свою девичью заодно! Где это видано, чтобы честная девушка так на мужика глазела!
И я не придумываю ничего лучше, чем возмутиться:
- Что у тебя за мода, полуголым разгуливать?!
Демьян вскидывает вверх бровь и убийственно спокойным тоном интересуется:
- А в душе теперь нужно мыться одетым? В галстуке или без?
На секунду зависаю, но тут же нахожусь:
- Не паясничай! Ты знаешь, о чем я говорю! Думаешь, раз мы женаты, то можно вот так вот… - сбиваюсь, не зная, в каком грехе Мансурова обвинить, и просто обвожу его рукой.
- Что «вот так вот»? – веселится он.
- Причиндалами светить, вот что!
- А я еще ничем и не светил. Но раз ты так просишь… - тянет Демьян с ухмылочкой.
- И ничего я не…
Договорить не успеваю. Слова застревают в горле, потому что Мансуров легким движением руки сбрасывает полотенце со своих бедер и остается совершенно голым.
Глава 26
Потрясенно замолкнув, я стою и пялюсь на абсолютно голого Демьяна. Лишь спустя секунд двадцать опоминаюсь и закрываю глаза ладошкой. Меня затапливает по самую макушку смущением.
Я в жизни никогда столько не смущалась, как рядом с Мансуровым. Вот же “повезло” его встретить!
- Ты с ума сошел! Маньяк! Немедленно прикройся! – выпаливаю чуть ли не речитативом.
- Вот все вы, женщины, такие. Сначала выпрашиваете, глаз отвести не можете, а потом строите из себя недотрог.
Вот же… сволочь! Я так злюсь, что даже руку от лица убираю и негодую:
- Это кто выпрашивал?? Кто глаз отвести не мог?