Мансуров и бровью не ведет. Пожимает плечами как ни в чем не бывало:
- Ты, конечно. Думаешь, я не видел, как ты пялилась?
- И как же я, по-твоему, пялилась?
- Как-как. Голодно.
- Да ты… - задыхаюсь я от возмущения, - ты вообще! Ни стыда, ни совести, ни трусов!
- Да-да, конечно, отнекивайся, - отмахивается Демьян с таким видом, словно я действительно очевидное отрицаю.
- Я вообще просто взглядом окинула! Чтобы э-э-э… масштабы бедствия оценить!
- И как масштабы?
- Катастрофически разрушительные.
- Я так и знал, - ухмыляется он. – Десять баллов из десяти. Такое землетрясение могу устроить – мало не покажется. Если вдруг захочешь…
Демьян делает шаг ко мне, не переставая плотоядно ухмыляться, и я тараторю:
- Вообще-то я имела в виду в плохом смысле! Твой чижик…
- Погоди, - прыскает он, - кто-кто?
Демьян гогочет, так и не сумев сдержать смех. Сложив руки на груди и поджав губы, я гордо смотрю поверх его головы. Жду, когда он успокоится.
- Ты как будто мужского члена никогда не видела, - отсмеявшись, говорит Мансуров, подхватывая полотенце и оборачивая его снова вокруг талии, - ведешь себя как девственница на приеме у гинеколога. Чижик, блин…
Треснуть бы его хоть раз.
Интересно, не будет ли нарушением соглашения, если я его все-таки разок оприходую чем-нибудь потяжелее? Сил никаких уже нет.
Демьян вдруг замолкает. И тишина какая-то подозрительная. Переполошившись, я на всякий случай проверяю, на месте ли он. Рядом с ним постоянно начеку надо быть – не знаешь, что в следующее мгновение выкинет.
- А может ты и правда девственница? У тебя отношения хоть были? – спрашивает он и медленно окидывает меня взглядом с головы до ног.
Оценивающе так.
- Не твое дело, - тут же ощетиниваюсь я и зачем-то вру, - все у меня было, понятно!
- Во всяком случае, есть только один способ проверить… - тянет Демьян.
И делает шаг ко мне.
У меня сердце подпрыгивает к горлу, а потом ухает вниз. Как на американской горке, когда с высоты срываешься.
- Че это ты проверять собрался?
Хмурюсь как можно суровее, но сама шажочек назад делаю. Кто знает, что на уме у этого озабоченного. То полотенце скидывает, чтобы причиндалами своими светить, то намеки какие-то…
- Да ты не бойся, не обижу. Ни одна женщина еще после меня недовольной не уходила.
- Ты это… брось… - бормочу я, уже не скрываясь и отступая.
А параллельно глазами ищу, что бы такое схватить для обороны.
Демьян действует очень профессионально и совсем нечестно. Загоняет меня в угол, отрезая возможность к побегу и заодно лишая вероятности сцапать что-нибудь тяжелое.
Дыхание сбивает, когда он, полуголый, оказывается совсем вплотную и прожигает меня своим темным взглядом.
- Я буду кричать… - выходит шепотом и как-то уж совсем беспомощно.
- Конечно будешь.
Он склоняется ниже. Чувствую сильную хватку на талии, как будто Мансуров даже сдерживает себя, чтобы не впиться пальцами еще крепче. Он делает глубокий вдох, будто втягивая мой парфюм. Горячий воздух опаляет губы и тело прошивает дрожь. Непривычная, но такая приятная, томная. Она делает меня непривычно слабой.
И это отрезвляет.
В последний момент я упираюсь Демьяну в плечи и увожу подбородок в сторону.
- Ты подписал соглашение, по которому не можешь трогать меня без моего на то разрешения, а сам руки распускаешь… знаешь, я наш контракт и разорвать могу.
Говорю это тихо, но твердо. Прежде всего для самой себя.
Не хочу, чтобы мной просто воспользовались. Понятно, что для Мансурова я просто диковинка. Милая нелепая деревенщина, которой можно пополнить свою коллекцию женщин. Плюс одна в копилку похождений. Но я пользоваться собой не позволю.
Это для него просто удовольствие получил и забыл. А что потом буду делать я? Растоптанная и с разбитым сердцем. Нет уж.
Демьян отстраняется, смотрит в мои глаза внимательно. Все как-то неуловимо меняется. Атмосфера полуфлирта испаряется. Мансуров снова становится холодным и расчетливым, тем самым, каким и был. Даже искорка в глазах исчезает.
Что и требовалось доказать. Как только отказ получил, сразу весь интерес потерял и смотрит, как на пустое место. У ледяной глыбы и то больше чувств, чем у него.
- Демьян Мих… ой, простите! Я помешала? – слышится со стороны двери испуганный возглас.
Еще несколько секунд смотрю в глаза Мансурова, которые вспарывают, как бритвой. А потом выворачиваюсь из хватки и отхожу к столу. Общаться с горничной нет никакого желания, так что я просто делаю вид, что безумно занята перебиранием каких-то мелочей.