- Ну кто ж к старику добровольно поедет? Вам, молодым, интереснее с молодыми, а не с теми, кто на ладан дышит.
- Да ну, что вы такое говорите! – возмущаюсь, - Я с удовольствием вас проведывала бы!
Но старик смотрит на меня внимательным прищуром и, смутившись, я отвожу глаза.
- Все нормально, Аня. Не оправдывайся, если по делу приехала. Что случилось? У вас с Демьяном размолвка?
Я вздыхаю и тоскливо смотрю вдаль. Даже не знаю, как к теме подступиться и с чего начать.
Взгляд натыкается на Шалтая. Огромный увалень торопится к нам вместе с Бурдюком. Последний держится за его спиной и на меня взирает с опаской. Не забыл еще угроз.
- А давайте лучше обратно пойдем? – предлагаю я быстро и шустро разворачиваю Панкрата Алексеича в обратную сторону.
Нутром чую – эти двое по мою душу.
Но, конечно, попытка сбежать вышла такая себе. Изначально обреченная на провал.
- Здравствуйте, Панкрат Алексеевич, - полным уважения голосом говорит Шалтай и зыркает в мою сторону.
Выразительно так, одним взглядом советует заткнуться и молчать.
- И тебе доброго дня, Денис. Здравствуй, Жорик, - обращается он к Бурдюку. – Что-то случилось?
- Ничего, Панкрат Алексеич, не переживайте. Я просто Аню привез и пришел напомнить, что она на ужин с супругом опоздала. Звонков не слышала, наверное опять на беззвучный телефон поставила, а Демьян всполошился, мне позвонил, вдруг что случилось. И просил напомнить, что на ужин пора, - с нажимом произносит Шалтай, глядя мне в глаза.
Я стискиваю зубы. Кто уже успел Дему доложить, что я к нему домой поехала? Или тот вообще следить за мной послал этих двоих дружков-пирожков?
- Да? – Панкрат Алексеевич с сомнением смотрит на меня, - Ты забыла про ужин с мужем?
Шалтай вклинивается в беседу.
- Я бы не помешал прогулке, Панкрат Алексеич, но вы же знаете, Демьян ненавидит, когда нарушают договоренности. Помните, как-то Бакарский вроде поставки сорвал и коммерческую тайну растрепал… так Демьян же потом жизни ему не дал за то, что условия договора нарушил.
Это такой прозрачный и жирный намек? Точнее не так, это угроза?? Да он офигел что ли?!
- Да, но это тут при чем? – бормочет сбитый с толку Панкрат Алексеевич, - Аня же жена и у них просто семейный ужин…
Я медленно закипаю, прожигая глазами Шалтая.
Значит, Дем через него угрожать мне вздумал?? И это после всего, что между нами было??
Нет, это точно последняя капля! Можете не держать меня семеро, все равно не удержите. Я ему сейчас весь офис разнесу! И пусть молится, чтобы сам под горячую руку не попал, на тысячу мелких мансурят разорву! Большой босс чертов, решил, что со мной можно свои приемчики из бизнеса использовать?
Ну держись, Демьян Мансуров. Я тебе покажу, что такое по-настоящему обиженная женщина.
Глава 36
Под пристальным взглядом Шалтая мне приходится попрощаться с Панкратом Алексеевичем. И хоть тот и насторожен, но ничего не спрашивает. Будто ждет, что я решусь и сама все расскажу. И я бы могла – например, когда провожала дедушку домой, но слова про нарушение договора возымели свое действие.
У меня и так вся жизнь вверх дном перевернулась, не собираюсь я еще этому гаду неустойку выплачивать! Он же, черт бы его побрал, принципиальный!
Я забираюсь на заднее сиденье машины, к которой меня любезно провожают два моих соглядатая, и еду всю дорогу, сложив руки на груди и насупившись. Накручиваю себя до предела. Во мне так все кипит, что даже Шалтай, когда паркует авто у офисной высотки, максимально мягким тоном советует:
- Может, прогуляешься? А то не наломала бы дров.
Прожигаю его молчаливым взглядом вместо ответа. Шалтай, которого, как оказалось, зовут Денис, вздыхает и пожимает плечами:
- Ну, мое дело предупредить… тебе на восьмой этаж. Как выйдешь, на ресепшене скажешь, что жена к Демьяну Михайловичу, тебя проводят.
Я так и делаю. Даже охрана на входе меня пропускает, когда слышит заветное «жена Демьяна Мансурова». А уже когда на ресепшене говорю то же самое администратору Дарье, как написано на бейдже, ее взгляд тут же сменяется с вопросительного на сканирующий. Она как будто рентгеновским зрением меня прошивает, а потом на ее личике появляется недоумение.
Наверное в ее представлении жена Мансурова должна в мехах с головы до ног щеголять и с бриллиантами в ушах размером с грецкий орех. Но администраторша подмечает цепким взглядом кольцо на безымянном пальце, и удовлетворенно кивает сама себе. Видимо, тут ее камень устроил.