— Надежда Яковлевна Айзатова, — представилась я хрипло, не рискнув протянуть руку.
Леша попробовал:
— Алексей Григорьевич Строганов.
Но ладонь его так и зависла в воздухе.
— Верес Олегович, команда моих докторов введет вас в курс дела, — постановил Краморов, игнорируя специфичное поведение гостя.
Его, похоже, ничего не смущало, но это и неудивительно. Савелий Анатольевич тут, наверное, много всего повидал.
— Просто покажите мне пациента и будьте готовы ответить на вопросы, — сухо перебил Краморова «эксперт» и почему-то снова посмотрел мне в глаза.
Внутри что-то дрогнуло на звук его голоса. Да что же это за тип такой? Я непроизвольно задышала чаще, напряженно сжав губы. Странный, очень. Как загнанный зверь, он бросал короткие взгляды то на присутствующих, то по сторонам, то устремлял всё внимание в окно. И снова возвращался ко мне. И то ли от усталости, то ли от напряжения, но меня начало знобить.
— Пойдемте, — поднялась я и нервно кивнула на выход.
3
За мной двинулись все — гость, его конвой, главный и Леша. Нет, задавать вопросы здесь вообще не в моей компетенции, иначе никогда больше не позовут. В лучшем случае. Но все это выглядело слишком странно.
В диагностическом корпусе стояла пронзительная тишина, которую быстро разбавил топот тяжелых сапог. Бесовецкий шел, сложив руки в карманы толстовки, и вел себя отстраненно настолько, что сначала мне показалось, он вообще не собирается сотрудничать. Я непроизвольно поискала красную точку у него на спине, когда он встал перед стеклом, отгораживающим пациента.
— Верес Олегович, вам предоставят защитный костюм, — сообщил Краморов.
— Предоставьте мне возможность спокойно поработать, — холодно отбрил Бесовецкий, сужая глаза на пациенте. — Мне нужно все в печатном виде. И дайте маркер. Включите свет в коридоре. Принесите воды. А вы, — он обратился ко мне, — начинайте рассказывать. Всех остальных я бы попросил покинуть помещение. Терпеть не могу, когда через плечо смотрят.
Ему определенно чем-то сильно досадили. Краморов помрачнел, зыркнув напряженным взглядом на главу оперативников, и, несмотря на то, что тот отрицательно покачал головой, упрямо постановил:
— Все вышли.
Когда топот и недовольное сопение стихли, Бесовецкий дал отмашку:
— Начинайте.
— Пациент, возраст сорок восемь лет, мужчина…
Я методично выкладывала Бесовецкому все — хронологию заболевания и диагностики, принятые меры по облегчению течения болезни, версии диагнозов, которые мы разработали и не нашли подтверждения. Когда ему принесли ворох распечаток, он уселся на полу, поставил рядом стакан воды и принялся раскладывать листы вокруг себя.
— Расскажите заново, — приказал он не глядя.
— Заново? — опешила я.
— Да. Я попрошу вас сделать это ещё несколько раз.
— Надь, я принесу ещё кофе, — и Леша ретировался.
А я принялась выполнять просьбу этого странного мужчины. Он использовал меня, как диктофон, на котором записано все, что касалось дела, и заставлял «перематывать запись» туда-сюда — то начинать с середины, то повторять начало… Через час я была уверена, что он издевается. Но решила, что это достойная плата за мою никчемность. И послушно «проигрывала» ему нужный кусок хронологии.
— Какие вредные привычки у пациента? — неожиданно перебил он меня в очередной раз, широким жестом перечеркивая на стекле большой квадрат данных.
— Курение, умеренный прием алкоголя, — сипло перечислила я и сделала глоток кофе.
— Точно, — раздраженно потребовал он. — Мне нужно точно. Сколько?
— Около ста миллилитров слабоалкогольных напитков в день, раз в неделю — двести миллилитров крепких. С его слов. Пачка сигарет в сутки, иногда две.
Я поймала на себе пронзительный взгляд Бесовецкого:
— Хобби?
— Что?
— Какие у него хобби?
Я пожала плечами:
— Мы опросили его на связь с токсичными материалами, но ничем таким он не занимается.
— Где он находился в последние несколько дней перед госпитализацией?
— У себя в доме за городом.
— Мне нужно фото его загородного дома.
— У нас нету, — начала было я, но тут вступился Краморов, все это время стоявший поодаль:
— Будут, — и он вскинул мобильный к уху, отходя к противоположной стенке.
— Мне нужно внутрь, — заявил Бесовецкий, расслабленно откидываясь на стекло спиной.
— Вы можете пройти сюда и переодеться… — начала я, но он покачал головой: