— Тогда я ничего не пойму. Мне нужно туда без костюма.
— Я могу вас впустить, но тогда вы там и останетесь, — сдвинула я брови, принимая вызов его взгляда.
Никогда не видела таких глаз. У него будто мозги светились, и свет проходил в радужки! И от этого в глаза ему смотреть было практически невозможно.
— Вы же протестировали его на инфекции, — усмехнулся он.
— Но протокол обязывает соблюдать осторожность при отсутствии диагноза…
— У него нет признаков инфекции. При чем тут протокол?
Мне казалось, что он уже не думает над разгадкой диагноза, а просто забавляется, раздражая меня тупыми требованиями.
— В этом отделении готовы ко всему, — стоически держалась я, — и протоколы возникли не просто так. Случаи бывают разные…
— Пустите его, — вдруг заявил Краморов за моей спиной. — Фото скоро будут.
— Чья была идея проверить пациента на энцефалит и боррелиоз? — вдруг спросил Бесовецкий, глядя мне в глаза с психопатическим спокойствием.
— Моя.
«Он играется, разрушая мой авторитет, — мелькнуло у меня в голове. — Ему здесь скучно, и он нервирует меня просто ради развлечения».
— Почему вы не проверяли его на генные мутации?
Я нахмурилась. Наугад?
— Какую мутацию вы предполагаете? — поинтересовалась дипломатично.
— Я нахожусь тут всего несколько часов, что я могу предполагать? — усмехнулся он холодно. — Откройте двери.
4
Я разблокировала замок и пропустила его в промежуточный тамбур. Но, прежде чем шагнуть туда, Бесовецкий поинтересовался:
— Вы ему ЭМГ не делали случайно?
— Что? Электромиографию? — опешила я. Но Бесовецкий не собирался сотрудничать вообще. Он вошел в тамбур, а я напряженно вгляделась в него через стекло.
— Зачем ЭМГ? — риторически поинтересовался Краморов, встав рядом.
— Чтобы оценить скорость проведения импульса от нервов к двигательному нейрону в спинном мозге, — принялась размышлять я вслух. — Но он же не парализован…
И тут до меня дошло. Я раскрыла глаза и тяжело сглотнула…
БАС?
Он считает, что у него БАС?
Но это же такая редкая…
Но картина в голове начала собираться с такой скоростью, что у меня сдавило виски. Пациент поступил с параличом речевой функции, которую приняли за инсульт!
— Твою мать… — выдохнула я.
— Что? Надежда, что? — требовал Краморов.
Я не отрываясь следила за Бесовецким в палате, не спеша открывать рот. Он ничего не делал. Встал над пациентом и смотрел на уровень оксигенации на мониторе, словно давая мне очередную подсказку.
— Нужно проверить кровь на несколько генных мутаций, отвечающих за БАС, — тихо заключила я. — И сделать электромиографию…
— Гениально, — усмехнулся Краморов. — Фото загородного дома, я так понимаю, уже не нужны.
Я прикрыла глаза, морщась.
— Признаки личного подсобного хозяйства, — выдавила, задыхаясь. — Ненаследственные формы БАС провоцируются курением и работой со всякими гербицидами и инсектицидами…
— Но какое-то слишком стремительное развитие, — заметил Леша.
Когда он появился позади, я даже не слышала.
— Вы уверены, что нам следует искать у пациента БАС? — спросил Краморов у Бесовецкого через динамик, и пациент на койке вздрогнул и испугано заозирался.
— Ну что вы делаете? — зашипела я. — Нельзя же так будить человека…
Но меня проигнорировали, а Леша взял меня под руку и отвел в сторону. Видимо, моей карьере здесь пришел конец. Бесовецкий же прошествовал с серьёзным видом к рации:
— Я ничего не говорил про БАС, — непринужденно пожал он плечами, прикидываясь зачем-то полным идиотом. — А можно мне тоже кофе и бутерброд какой-нибудь?
Я не отказывал себе в удовольствии смотреть, как нервничает красотка за своим ноутбуком. Давно не испытывал подобного — эстетического наслаждения от наблюдения за умной женщиной, поэтому решил, что это удовольствие — моя личная сатисфакция.
Хорошенькая докторка — есть, на что посмотреть. Дикая, не прирученная… Она здесь сама по себе, и делать вид, что играет по общим правилам, ей тяжело. Что ещё?
Колец обручальных на пальце нет, мужиком не пахнет — только усталостью, от чего ее собственный запах кажется осязаемым. И, что уж, бьет в голову, как хороший дорогой алкоголь. Она не курит, следит за собой — кожа у нее сочная, светящаяся, а, значит, здесь она не просиживает сутками. Может, вообще привлекается лишь от случая к случаю? Скорее всего. Шмотка простая, но дорогая — джинсы, футболка, спортивная обувь. И духи — селективные, с аптечными нотами. Такие предпочитают редкие люди, потому что большинство они раздражают.