—Я собираюсь воевать за свою женщину, и да. Я буду использовать все методы для достижения целей.
—Тогда ты меня уже потерял, — шепчу в пустоту, мой взгляд цепляется за знакомые кованые ворота. Это дом моего отца. Он привез меня домой.
Машина медленно подъезжает к центральным воротам, но замок все еще блокирует двери.
Я укладываю руку на стекло, проводя пальцами волну по холодному стеклу. Рисую точку посередине и обвожу по кругу, прямо полосы. Пара взмахов и остается только подуть на стекло, чтобы увидеть картину целиком.
—Я уеду на пару дней, чтобы решить некоторые сложности, а затем мы все начнем сначала, — звучит безапелляционно от моего мужа.
—Знаешь, я тут подумала…— говорю невпопад, — хорошо, что я все-таки не забеременела. Сейчас бы для ребенка был жуткий стресс, увидеть всю эту грязь, прочувствовать на себе утешающие взгляды. Опять же, дети бы дразнили, будь он или она постарше. А в саду непременно обсуждали бы меня, когда я бы приходила за ним или ней, да и вообще за глаза бы обсуждали. Словом, все что ни делается, все к лучшему и только во благо. Так ведь поносят только меня…Наверное, я бы не смогла пережить подобного по отношению к собственному ребенку. Это не просто предательство семьи было бы, это была бы травма на всю жизнь. Пришлось бы по психологам ходить, да и вообще.
Палец все водит по стеклу, я перед глазами вижу холст.
—У нас будет и сын, и дочь, — уверенно произносит муж, проводя по моей ладони пятерней, я тут же руку к себе прижимаю. —Веди себя хорошо и везде будь с телохранителями. Я обсужу этот вопрос с твоим отцом. Те, что были в кафе, никуда не годятся. Ими только шпану отгонять.
Меня выкручивает от нехороших предчувствий.
—А я вроде как не на поле боя, чтобы меня охранять, и я не ключевая фигура, так что оставь свои наставления той дамочке с видео и фото, на которых вы, безусловно, получились изумительно. Только вот я спросить хотела и забыла. Тебе ее силикон не мешает? Помнится, ты говорил, что тебя не вставляет искусственная красота и даже к косметологу мне ходить запрещал, думая, что я там уколы делать буду. Но вкусы меняются, точно. Как я забыть могла, — снова ударяю побольнее словами, дергая ручку, но замок все еще не пускает.
Кир чертыхается, прошипев под нос:
—Убью…
—Ну что ты. Тебе еще детей с ней делать, — бросаю резко, толкая дверь.
—Не неси бред, рожать мне будешь ты.
Кирилл стучит два раза по окну, и слышится щелкающий звук. Дверь открыта, но напоследок я дую на стекло, на котором нарисовала…трепыхающуюся птицу в клетке.
—Не буду, — улыбаюсь нервно и вылетаю из автомобиля своего мужа, который не торопится уехать, а смотрит мне вслед, сканируя от ног и до самой макушки.
Я чувствую себя грязной, униженной и оскорбленной, а еще…я очень жалею, что не взяла номер Глеба. Проведя в ванной комнате около часа, натирая уже раскрасневшуюся кожу, я запрещаю себе плакать. Нет. Все. Ни единой слезинки. Мой телефон на фоне разрывается, но я все продолжаю купаться, будто бы важнее дела в моей жизни нет.
И когда запах Архангельского полностью покидает меня, я закутываюсь поплотнее в халат и выхожу.
На телефоне множество пропущенных с незнакомого номера. И вновь в руках смарт оживает. Поколебавшись пару секунд, решаю принять вызов.
—Славина, ну слава богу! Не дозвониться до тебя, я уже волновался, что мало ли…
Мотаю головой, не веря. Да это же Глеб.
—Откуда у тебя мой номер? — подозрительно кошусь по сторонам, как будто ответ прямо под носом. Но слышать его я, безусловно, рада.
—Это было легко, Ань, для такого человека, как я. Но всех тайн раскрывать не буду, хочу побыть суперменом!— он заразительно смеется, вызывая у меня дублирующую улыбку.
—Да уж, неожиданно.
—Ты в порядке?
—Смотря что именно называть порядком, — шепчу, усаживаясь на кровать.
—Перефразирую. Тебе все еще нужен адвокат по бракоразводным?
Замираю, считывая бешеное сердцебиение рукой, прижатой к груди.
На выдохе произношу:
—Да.
—Адвокат по бракоразводным у тебя есть.
Прикрываю глаза и на мгновение расслабляюсь.