Мне было девятнадцать. Сейчас я старше и должна быть…опытнее, но на деле нет. Кажется, я все та же девятнадцатилетняя девчонка, влюбившаяся в плохиша раз и навсегда.
—В твоих интересах сейчас выйти со мной через эту чертову дверь на улицу, сесть в машину и пару минут помолчать.
Парни, приставленные отцом, тоже подходят и грядет вторая часть марлезонского балета. В виске начинает стучать. Мне приходится очень медленно моргать, чтобы не причинить себе больше боли. Перед глазами все плывет.
Это может закончиться реально плохо.
—Ребят, все хватит, мы поговорим, и я приеду к отцу. Только на таких основаниях сдвинусь с места, — вскидываю воинственный взгляд на мужа, и он встречает его почти также, как и до этого, вот только на самом дне темных глаз читается что-то новое, но ухватить за хвост не получается.
—Я буду в порядке, — заверяю парней, а внутри совершенно не чувствую спокойствия. Мурашки табуном проносятся по телу, и все что остаётся — пытаться держать лицо. Я понятия не имею, зачем я понадобилась мужу, если у него и без меня все настолько хорошо.
Но есть кое-что, в чем я абсолютно уверена. Это…если не позволить Кириллу сделать так, как он хочет сейчас, могут полететь головы
—Аня, Кирилл, давайте разойдемся мирно и без приключений, — предпринимает последнюю попытку наш универский товарищ.
—Черта с два мы просто разойдемся, —вторит муж и ведёт меня за собой.
Все вокруг с интересом наблюдают, как мы шагаем по битому стеклу. Некстати в голову прилетают никому сейчас ненужные ассоциации. Словно вместе идём по разбитой семейной жизни, склеить которую не получится. В груди что-то лопается.
На улице моросит дождь. Кир скидывает с себя пиджак и накрывает меня, ускоряя шаг. Мне важно сейчас не вдыхать запах родного одеколона, чтобы лишний раз не обманываться. Это все совершенно не то, о чем я могу думать. Я видела достаточно. И понимаю если не все, то почти все.
Вот только что делать, если воспоминания врываются в мозг потоком, обезоруживая. Когда-то мы так бежали в сторону дома, а когда-то он меня нес, переступая лужи, все лишь бы я не намочила ноги и не испортила модные туфли.
Тех туфлей давно нет, как и старой машины студента-плохиша.
Мы изменились, и эти изменения не сыграли на руку нашему браку.
Пассажирская дверь открывается, и я первая сажусь на заднее сидение, следом — Кир. Створка между водителем и пассажирами медленно поднимается. Машина трогается, а рука Архангельского касается моей ладони. Веду мутным взглядом по длинным пальцам и сбитым костяшкам…на безымянном обручалка, но в этот раз это приносит лишь саднящую боль.
—Только у тебя получается так мастерски меня довести до ручки, — звучит угрюмое.
Я сдерживаюсь из последних сил, прикусывая губу. Взгляд отвожу в сторону. В салоне резко становится жарко, хотя работающий климат был явно изначально.
Щеку обжигает от внимания, которым ее опаливают.
Кир протягивает ко мне руку, обхватывает локоть и тянет на себя, следом вовсе поднимает и сажает на сверху. Я не успеваю скоординироваться, как уже вижу разбитое лицо перед собой. Охаю, выдыхая спертый в лёгких воздух. Глаза в глаза. Кир ведёт ладонью по бедру, талии…будорожа.
—Теперь поговорим, — взгляд опускается на мои дрожащие от волнения и близости с мужчиной губы.
Я упираюсь ладошками в широкую грудь, под которой чувствуются литые мышцы. Мой муж занимается в зале, много и часто, впрочем, как и я, так что у меня с фигурой, возможно даже получше, чем у той девушки с видео. Голову в сторону веду ровно в тот момент, как Кирилл резко приближается ко мне, проезжаясь губами по скуле.
Глаза закатываются от ненужного наслаждения. Нет. Это так быть не должно.
Из горла вырывается протест.
—Нет. Не Думай, пожалуйста, что теперь все хорошо, стоит только коснуться. Это не так, — сипло шепчу, но ладонями он уже перехватывает мою голову. Разряд тока проходится по телу, до основания пробирая меня.
—Мы можем обсудить все вопросы, и эта проблема перестанет быть ею, — упирается лбом в мой и заставляет дыхание сбиться. Губы в сантиметре друг от друга. Тело горит огнем.
Прикрываю глаза, а Кирилл вперёд тянется, отчего я назад отскакиваю, осознавая, что мы всё-таки соприкоснулись.
—То что ты видела — это подстава, я ни с кем не спал.
Он смотрит на меня так, что я в шаге от того, чтобы поверить, вот только присланные ранее фото снова распаливают в груди огонь. Усмехнувшись, я делаю попытку ссадить на соседнее сидение свое ослабевающее в умеющих распалять руках тело, но муж надавливает ладонями на поясницу, заставляя меня вернуться в исходную точку.