Утро в «Монохроме» началось непривычно тихо. Мы вошли вместе, и хотя между нами не было лишних слов, искры вчерашней ночи всё еще покалывали кожу. Илья сразу ушел в раздевалку и через пять минут вышел к раздаче — в белоснежном, идеально отглаженном кителе. Накрахмаленный воротник подчеркивал его смуглую кожу и резкую линию челюсти. Он выглядел как полководец перед решающим боем.
— Доброе утро, — произнесла я, обращаясь к замершему персоналу.
Персонал замер. Рома, замерший с бокалом и полотенцем в руках, переглянулся с барменом. Тот как раз расставлял бутылки на верхней полке и так и застыл с рукой в воздухе. Они считывали это мгновенно: в том, как Илья мимоходом коснулся моей ладони, прежде чем зайти за стойку, в том, как мы переглянулись — без вчерашней искрящейся злости, но с запредельным, спокойным напряжением. Мы не скрывались. В этом больше не было смысла.
Вечерний сервис в «Монохроме» был в самом разгаре. Я стояла у хостес-стойки, когда двери распахнулись и в зал вошел Артур. Он даже не смотрел по сторонам — ресторанный бизнес интересовал его не больше, чем прошлогодний снег. Он пришел сюда только ради того, чтобы в очередной раз напомнить мне, кто здесь хозяин жизни.
— О, Тина, дорогая, — Артур подошел вплотную, обдавая меня запахом дорогого парфюма и ледяным безразличием. — Вижу, ты всё еще играешь в «большого босса»? Удивительно, как это место еще не развалилось под твоим чутким руководством.
— Артур, добрый вечер. Пожалуйста, присядьте за свободный столик или покиньте зал, — я сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.
— Мы присядем, — он вальяжно опустился в кресло у окна, даже не прикоснувшись к меню. — Принеси нам что-нибудь... съедобное. Если, конечно, на этой кухне умеют готовить что-то сложнее яичницы. Хотя, зная твой «вкус», я ничему не удивлюсь.
Он громко рассмеялся, и этот смех, знакомый до боли, ударил по нервам.
— Передай повару, Тина: если мне не понравится соус, я добьюсь его увольнения одним звонком. Ты же знаешь, я не люблю посредственность. А ты всегда окружала себя именно ею.
Я открыла рот, чтобы ответить, но осеклась.
Двери кухни распахнулись с резким, коротким стуком. Илья вышел в зал медленно. В своем белоснежном кителе он казался монументальным, а его взгляд, направленный на Артура, был подобен острию ножа. Он не просто вышел — он занял собой всё пространство.
— Вы жаловались на обслуживание? — Илья остановился у столика, глядя на Артура сверху вниз.
Артур даже не поднял головы, продолжая разглядывать свои запонки.
— О, еще один. Слушай, парень, сделай одолжение — иди на кухню и пожарь мне нормальный кусок мяса. И не пересоли, как вы тут привыкли. А лучше сразу ищи другое место. Завтра тебя здесь не будет. Один мой звонок владельцу — и ты вылетишь отсюда с треском.
Илья усмехнулся. Это была та самая хищная, пугающая улыбка. Он плавно шагнул вперед, вторгаясь в личное пространство Левицкого, и тяжело положил руку мне на плечо. Ладонь была обжигающе горячей.
— Не выйдет, — спокойно произнес Громов. Его голос, низкий и вибрирующий, заставил Артура наконец поднять глаза.
— Что ты сказал? — Артур нахмурился, в его взгляде вспыхнула ярость. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, повар?
— Я говорю с человеком, который мешает моим гостям наслаждаться вечером, — Илья чуть сильнее сжал мое плечо, обозначая свою территорию. — И который явно переоценивает свое влияние. Попробуйте позвонить. Уверен, владелец вас очень внимательно выслушает. Но результат вам не понравится.
— Что?! — Артур вскочил, опрокидывая стул. — Тина, убери от меня этого хама! Ты понимаешь, что он несет?!
— Имя этого администратора — Валентина Алексеевна, — Илья перехватил взгляд Артура, и в его глазах застыл лед. — И для вас, господин Левицкий, это заведение закрыто. Навсегда.
— Да я... я тебя уничтожу! — Артур потянулся за телефоном, его лицо пошло пятнами от гнева.
— Попробуйте, — Илья улыбнулся, но в этой улыбке не было ни грамма тепла. — Но пока вы ищете номер, охрана поможет вам найти выход. Павел, проводи гостя. Счет за испорченный воздух выставим позже.
Артур захлебнулся словами. Его лицо пошло пятнами от бессильной ярости. Он переводил взгляд с руки Ильи, собственнически лежащей на моем плече, на его абсолютно спокойное, непроницаемое лицо в белоснежном кителе. В этот момент Артур, кажется, впервые понял, что его власть заканчивается там, где начинается территория Громова.