— Это потрясающая новость, Леша, — искренне сказала я. — Нам как раз не хватало твердой руки на кухне. Прежний шеф слишком много позволял себе и персоналу.
— О, руки там что надо, — хмыкнул официант. — Повара на кухне уже шепчутся, что завтра начнется муштра. Громов не терпит дилетантов и малейшего беспорядка. Говорят, он видит каждую соринку на тарелке за версту.
Я вспомнила свою безупречную работу в зале и почувствовала азарт. Мы сработаемся. Профессионалы всегда находят общий язык. Я обеспечу ему идеальный порядок в зале, а он — магию на кухне.
— Ну, соринки — это по моей части, — я доела салат, чувствуя прилив сил. — Передай ребятам, чтобы завтра всё блестело. Я приду пораньше. Хочу встретить легенду во всеоружии.
Выходя из ресторана, я поймала себя на том, что почти улыбаюсь. Вечер больше не казался таким мрачным. У меня есть работа, есть цель, и завтра в «Монохроме» начнется новая глава.
Но стоило мне отойти на пару кварталов от сияющих витрин, как эйфория сменилась горьким осознанием: мне нечем даже почистить зубы перед сном. Артур выставил меня как бракованный товар, не дав забрать даже элементарных вещей.
Я зашла в супермаркет. Это было странное ощущение — стоять в дорогом черном платье перед стеллажом с бытовой химией. В корзину полетели зубная щетка, паста, мыло и шампунь. Я замерла перед полкой с текстилем, выбирая полотенце — самое мягкое и пушистое, чтобы хоть как-то компенсировать себе этот бесконечный день.
На кассе я расплатилась картой, на которой были мои личные сбережения. Сумма «выходного пособия» от Артура еще не пришла, но мне и своих денег вполне хватало. Муж никогда не был в курсе моих реальных доходов — он вообще не считал мою работу важной, снисходительно называя её «административной суетой». Для него я была просто красивым фасадом, который зачем-то тратит время на расстановку официантов и решение чужих конфликтов. Он и представить не мог, что эта «суета» теперь станет моим главным фундаментом.
Я шла домой, а в голове крутилось имя: Громов. Я представляла себе статного, сурового мэтра в безупречном белом кителе, который станет моим билетом в новую жизнь.
Глава 4
Я проснулась от резкого, почти физического ощущения чужого присутствия в квартире. Сон слетел мгновенно, сменившись воспоминанием о вчерашнем «варваре». Сжав зубы, я села на кровати.
В чемодане, к моему облегчению, нашлась не только рабочая «броня». Кто-то из горничных позаботился обо мне. Под ворохом платьев обнаружилась косметичка со всем необходимым, пара шелковых сорочек и тонкие колготки. Но настоящим сокровищем стали мои любимые шпильки — безупречные лодочки на умопомрачительном каблуке, в которых я привыкла «держать» зал «Монохрома».
Спала я как раз в одной из сорочек — тончайший черный шелк на бретелях, почти невесомый, едва доходивший до середины бедра. Ткань ласкала кожу, напоминая о том, что я всё еще жива и чертовски привлекательна, несмотря ни на что.
Коридор встретил меня тишиной, но воздух здесь был наэлектризован. Я шла к ванной, стараясь ступать бесшумно, но высокие потолки предательски возвращали мне звук каждого шага.
Дверь в ванную комнату — тяжелая, дубовая, с матовым стеклом — была приоткрыта. Изнутри потянуло паром и резким, мужским ароматом можжевельника и дегтярного мыла. Я не успела затормозить.
Он вышел внезапно.
Облако пара вырвалось следом за ним, окутывая нас обоих. Сосед был в одном белоснежном полотенце, обернутом вокруг бедер. Ткань сидела низко, открывая вид на рельефный живот, по которому медленно стекала капля воды. На его широких плечах еще блестела влага, а в утреннем свете татуировка на предплечье — хищный оскал волка — казалась почти живой.
Я замерла, не в силах отвести взгляд. В утреннем полумраке он казался еще масштабнее, чем вчера. Хищная пластика движений, мощная грудь, покрытая тонкими шрамами, и этот взгляд — темный, заспанный и невероятно пронзительный.
— Доброе утро, принцесса. Не знал, что ты встаешь по расписанию прислуги, — его голос, хриплый спросонья, пробрал меня до костей.
Я судорожно запахнула руки на груди, чувствуя, как под тонким шелком сорочки соски твердеют от холода и... его взгляда. Предательский румянец залил шею.
— В этой квартире есть график посещения ванной? Если нет, то я бы предпочла, чтобы ты закрывал дверь.