— Да мне на работу надо… — в голос пробиваются хныкливые нотки.
Я хотела с утра позвонить Марине, предупредить, что приеду к двенадцати, но проспала, и теперь мне могут записать прогул. Михаил Петрович справедливый руководитель, но разгильдяйства не прощает.
Тася сама направляется на кухню, а я бегу в ванную, посмотреть масштабы катастрофы на голове. Кладу телефон на раковину, смотрю в зеркало. Ничего, походит еще… — думаю про себя и слышу бульк телефонного оповещения. Как я и думала, у меня три пропущенных с офисного номера и два от самой Марины.
Порывисто вылетаю из ванной и сталкиваюсь с Тасей. Она протягивает мне градусник и жестом зовет на кухню. Подчиняюсь. Она упертая, да и обижать подругу пренебрежением ее заботой я не хочу.
Ставлю ртутную колбу под мышку и набираю Марину. Что-то у меня очень плохое предчувствие. Не стала бы она так названивать, не будь там ничего срочного. Что-то стряслось.
_______________
Марина Геннадьевна Острова (Марина)
Офис-менеджер в компании «Твой юридический партнер».
Исполнительная, деловая, честная сотрудница.
Страдает ипохондрией в легкой форме
8.
— Привет, Лер! — сходу отвечает Марина вполголоса. — Где тебя носит вообще? Ты забыла, что сегодня переговоры с французами? Михаил Петрович рвет и мечет. Ты должна была присутствовать на переговорах.
Леденею окончательно. В солнечном сплетении остро колет тревога. Михаил Петрович меня за такое уволит к чертовой матери, а мне сейчас крайне противопоказано терять работу.
— Я вчера заболела и сегодня проспала, все еще неважно себя чувствую, — лепечу первое, что приходит на ум. Вынимаю градусник. Температура 37.1. Вручаю его Тасе. — А во сколько встреча? Я успеваю, если приеду в двенадцать?
— Уже не торопись, Лер, встреча началась пятнадцать минут назад, в десять, — трагично отвечает Марина. — Михаил Петрович пригласил на нее Сашу, который в английском немного шарит.
Чувствую, как щеки заливаются краской. Саша — сисадмин. Это полный крах.
— Передай Михаилу Петровичу, если сможешь, что я примчусь к одиннадцати, — тараторю в трубку и бегу к чемодану. Там все мои костюмы и офисные платья. — Сейчас в такси прыгну и к одиннадцати буду. Пусть он им зубы позаговаривает.
Марина бросает кислое «Угу» и вешает трубку.
Тася догоняет меня в коридоре.
— Ты поедешь куда тебе там надо, но сначала выпьешь лекарства, — выговаривает строго.
Киваю. Я на что угодно согласна сейчас, лишь бы скорее добраться до работы. Вынимаю первое попавшееся черное платье с длинным рукавом, переодеваюсь прямо в коридоре. Джинсы и свитер летят в чемодан. Тася укоризненно на меня смотрит, а потом идет на кухню и принимается выколупывать мне таблетки.
Спустя пять минут я уже вызываю лифт. Такси подъезжает быстро, загружаюсь на заднее сиденье, и пока мы порядка получаса едем до Сенатора на Чернышевской, крашусь. Влетаю в офис без пяти одиннадцать. Марина молча кивает мне на конференц-зал. Стучу и вхожу.
— А вот и наш переводчик, — с нотками гнева произносит Михаил Петрович, но на лицо натягивает приветливую улыбку.
Саша переводит это двум кучерявым мужчинам, одетым в замшевые пиджаки и отнюдь не офисные сорочки. Они кивают и улыбаются. Приветствуют меня по-французски.
Я так спешила, что даже запыхалась. Усаживаюсь за стол переговоров с незанятой стороны, провожу рукой над бровями, стирая выступивший пот.
Мужчины недолго совещаются на французском, решая, кто будет говорить, и обращаются к Михаилу Петровичу. А я принимаюсь переводить.
Французы объясняют суть задачи — им надо открыть представительство, а для этого они ищут поверенного, который будет сопровождать прохождение всех инстанций. В общем, открытие большой компании под ключ со всеми вытекающими. Жирный заказ, и было бы совсем плохо, если бы они ушли ни с чем, не дождавшись нормального переводчика.
Единственное, что меня смущает, тот, который вызвался говорить, постоянно прибавляет комплименты, обращенные ко мне. Эти ребята сразу поняли, что тут по-французски никто не понимает, кроме меня, а значит, можно позволить себе беззастенчиво флиртовать со мной. Естественно, эти огрызки фраз я не перевожу, но чувствую, что краснею все сильнее. Притом француз прямо натурально меня клеит, облизывает губы, смотрит прямо в глаза. Даже не по себе становится от такого пристального внимания.